И хватило мне…
— У Терехи сотрясение мозга и сломана челюсть в нескольких местах, — сообщил уездный врач. — А еще шок. Никто никогда его не бил, и тут вдруг такое… Находится в подавленном состоянии, чуть не плачет.
— Многие бугаи после встречи с господином Лыковым находились в подавленном состоянии, — хихикнул Титус. — Некоторые из него и не вышли никогда…
— И все же, если бы не подоспел Бекорюков, мне бы конец, — вздохнул сыщик и потер разбитую скулу.
Тут пришел уже знакомый Алексею одноногий сторож земской управы и стал выбривать ему пятно на темени, где была сильная гематома.
Захарьин пояснил, что сторож — фамилия его была Лебедев — единственный в городе парикмахер; он стрижет и бреет весь Варнавин. Коллежскому асессору пришлось смириться с процедурой. Когда она закончилась, инвалид на деревяшке получил двугривенный и удалился довольный. А уездный врач смазал гематому, залепил ее пластырем и велел не делать резких движений.
До вечера, конечно, Лыков валяться не стал, хотя прибежавшая, вся зареванная, Варенька очень просила его «понаблюдаться».
В четвертом часу он уже сидел в кабинете исправника и водил карандашом по бумаге. Бекорюков и Готовцев внимательно его слушали.
— Вот тут выселок; он вторгается прямо в урочище Шебалиха. Место глухое. Хозяйство окружено забором высотой в сажень. В заборе двое ворот: явные и тайные, выводящие на лесную тропу. Через них бандиты и проникают.
— Может, ударим завтра утром? — предложил воинский начальник.
— Воскресенье. Скорее всего, они будут на разбое и появятся только в ночь на понедельник.
Вчера бричек во дворе не было.
— Значит, утром в понедельник нападаем?"
"— Да. Полагаю, Помпей Ильич, что часика в три-четыре самое то. Спать будут.
— Итак, — констатировал исправник, — полтора дня на сборы. Когда и где встречаемся? Верхами до Бочкарихи часа два.
— Три, — возразил Лыков. — Дорога плохая. И лучше прибыть чуть раньше, нежели чуть позже.
— Согласен. Собираемся в час ночи на понедельник на мосту через Красницу. С оружием.
Держим все в тайне. Дал бы Бог, дал бы Бог… Если разгромим Челдона, хоть будет чем оправдаться перед губернатором. Иначе мне не служить!
— Жду вас у себя в воскресенье к четырем часам для утверждения плана, — завершил беседу Алексей. — А я, пожалуй, пойду прилягу…
15. Тем временем…
Форосков толкнул замызганную дверь и вошел в кабак. В нос ему шибануло крепким амбре, одинаковым для всех заведений низкого пошиба. Преобладали два запаха — табака и кислой капусты.
