— А писульки Кузьма никакой не передавал?
Посетитель молча выложил на стойку листок бумаги. Кабатчик внимательно прочитал записку и улыбнулся:
— Милости прошу дорогому гостю! Поесть с дороги не желаете? Мигом сотворим!
— Благодарствуйте, Нил Калинович. Я не с дороги. Вчера еще приехал, остановился у Подшибихина и хожу, приглядываюсь. Посоветоваться бы с вами хотелось.
— Вы, извиняйте, не в розыске?
— Нет. И бумаги у меня хорошие. Но светиться в нашем деле никогда не следует. Сыщики в городе есть?
— Один только, но зато какой… В землю зрит на два аршина.
Щукин Иван Иванович.
— Будь хоть пес, лишь бы яйца нес. Договориться с ним можно?
— Смотря об чем.
— Чтобы не цеплялся, пока я тут у вас проживаю.
— Попробую поговорить. А жить-то в нашем захолустье вам для чего?
— Нужды всего три. Я вам, Нил Калинович, их сейчас обскажу, а вы ответите, не многого ли я прошу. Просьбы свои я готов оплачивать.
— Калиныч, водки сюда! — раздался от стола окрик Вани Модного. — И курганчик пива!
— Несу!
Коммерческий схватил с полки два штофа и побежал к горчишникам.
Когда он вернулся, Форосков полюбопытствовал:
— Что за щенок? Сопли еще не высохли, а ведет себя так неуважительно.
— Ванька Селиванов. Богатейшего в городе купца сынок, вот и кочевряжится.
— Может, его за вихры оттаскать? Только скажите.
— Не надо, Петр Зосимович. Хоть и наглый, ваша правда, но столько денег в кабаке оставляет, что я ему прощаю. Да и видите, какая орава? Все с ножами.
Форосков пренебрежительно сплюнул на пол:
— Я им ихние ножики знаете куда засуну? И в заведении порядок будет.
— Вы бы лучше про свои просьбы. Помнится, их было три.
— Да. Первая — мне надобно кой-чего сбросить. Бимбары, четыре штуки, и все рыжие[59]."
"— Смикитим. Есть пара людишек, интересуются такими вещами… Только уж не обессудьте, настоящую цену не дадут. Деревня…
— Как получится, так получится. Далее. Я тут у вас месячишко поживу. Тихохонько да незаметненько, никого обижать не буду.
И меня пусть никто не обижает. Это вторая просьба.
— За нее Ивану Иванычу придется заплатить.
— Сколько?
— Он сам к вам зайдет и скажет. Завтра утром.
— Эк тут у вас все… по-семейному.
— Только уж вы со Щукиным сильно не торгуйтесь. Иначе вам в Варнавине нельзя будет оставаться.
— Договоримся. И третье. Понадобятся мне для дела два фрея[60]. Расторопные и не трусы.
— Смотря какое дело задумали. Люди разных есть наклонностей.
— Дело такое.
