— Алексей Николаевич, подождите меня, пожалуйста, на улице, — попросил Щукин, гоняя по лицу желваки. Алексей вышел, и из-за двери тут же послышались звуки тяжелых ударов и крики.
Через минуту сыскной надзиратель присоединился к Лыкову.
— Значит, в первый раз Кутьин его спугнул, — предположил коллежский асессор. Щукин согласно кивнул.
— Да. Но желание осталось, и через день маниак вернулся. В той же черной рубахе, чей клок мы в овраге нашли.
— Доктор Захарьин говорил мне, что убийца недостаточно развит физически.
По его мнению, маньяк или подросток, или пожилой человек.
— Он и мне это говорил, — вздохнул Щукин. — Вы только себя с остальными не равняйте.
— Что вы имеете в виду?
— Поручик Поливанов рассказывал, как вы в трактире целковые ломали.
— И к чему вы это?
— К тому, что именно вам трудно понять, сколько у обычных людей силы. Вы кошек никогда не давили?
— Нет, — опешил Лыков.
— Вот. Даже кошка сопротивляется, если начать ее давить. Рвется так, что и взрослому мужчине трудно бывает удержать.
Царапается, кусается…
— Понимаю вас, Иван Иваныч.
— Вот и то-то. Полагаю, что это никакой не подросток. Не справиться ни ему, ни старику, если жертва за жизнь борется, все силы напрягает.
— Возможно…
— Взрослый, в полном соку мужик. И совершенно бессердечный.
Лыков сидел в столовой и что-то ел, не различая вкуса, как вдруг на улице послышался грохот копыт. Кто-то соскочил и торопливо побежал в дом. Что там еще такое?"
"В столовую ворвался Рукавицын:
— Беда, Лексей Николаич! Народ аптекаря убивает!
— Какой народ? За что аптекаря?
— Кузнецы зачинщики и еще Тереха.
Рубщик из колбасной лавки Малышева. Самый сильный в Варнавине, и большой озорник. С ними всякого сброда человек под пятьдесят.
— Так за что они его?
— За то, что жид и детишков душит! По вере, значит, своей…
Лыков пулей вылетел на улицу. Вдвоем с управляющим они помчались к началу Полукруглой. Еще издали была видна большая толпа, сгрудившаяся вокруг аптеки Бухвинзера. Четыре или пять человек увлеченно громили стекла и ломали железную дверь.
Остальные их подзуживали:
— Навались, Тереха! Достанем жида из норы! Удавить его за кровь христианскую!
В окне метался перепуганный аптекарь. Простоволосая женщина, его сожительница, бегала от одного погромщика к другому и уговаривала:
— Что ж вы делаете, люди добрые! Он хороший, он никого не душил, а просто лекарствы продает!
— Ага, хороший, — сказал слесарек в грязной поддевке. — Хороших жидов не бывает.
