— Да… — пробормотал Щукин, — опять двадцать пять… Где дальше шарить?
— Иван Иваныч, а помните, после первого убийства вы допрашивали цехового Кутьина?
— Ну?
— На ваш вопрос, видел ли он кого-нибудь возле еще живого ребенка, Кутьин ответил: «В тот раз не видел».
— Да вы что? Прямо так и сказал? Молодцом, Алексей Николаевич, а я не заметил. Пошли к нему — вон его дом стоит.
Через несколько минут сыщики уже входили в крошечный домишко цехового. Тот как будто их ждал — стоял под иконами и смотрел испуганным взглядом.
— Кутьин, ты помнишь, как я тебя допрашивал о пропаже сына Егоркина?
— Как не помнить, господин Щукин! Так я все тогда и рассказал… что ничего не видал…
— Я спросил тогда: не попадался ли тебе мальчонка на улице с чужим человеком? И что ты мне ответил?
— Э-э… не попадался.
— А если слово в слово?
— Э-э… в тот раз не попадался.
— Ага. А когда и с кем попался не в тот раз?
— Шел с кем-то. За день до того случая дело было. Я тогда и внимания не придал.
— С кем он шел? Говори, старый черт!
— Ей Богу, не знаю — со спины видал. Парень али мужик, весь в черное одетый.
— Где это было?
— У нас на Чернотропой… в смысле, на Дворянской, близко оврага.
— Точно лица не видал?
— Вот вам святой истинный крест, господин Щукин! Только со спины!
— Еще что-нибудь вспомни. Походку, волосы какие; сам мальчишка шел, или он его силком тащил. Ну?
— Сам, своей волей шел. Я ничего худого и не подумал…
— Почему сразу не сказал, сволочь?
— Спужался.
Вдруг он меня потом, как самовидца… Ему же не докажешь, что я и лица-то евонного не видал!
— Кутьин, — вмешался Алексей, — вспомни все, что сможешь. Какие у него были волосы: длинные, короткие, черные, русые? Вились они или были прямые? Телосложение какое. Все говори!
— Так что, телосложение, можно сказать, что обычное. Навроде вашего.
Щукин при этих словах только хмыкнул.
— Волосья… кажись, были темные, но не черные.
— Темно-русые?
— Точно так.
— Роста какого?
— Э-э… навроде вашего.
— Походка?
— Странная, а как описать, не знаю…
— Чем странная? Хромает, ногу подволакивает?
— Враскоряку он шел. Не как все люди.
— Враскоряку? Что это значит?
— Не умею объяснить. Враскоряку, и все.
— Ладно, поехали дальше. Ты говоришь, одет был в черное. Во что именно?
— Спинжак на ем, будем так говорить, короткий. Рубаха, порты, картуз, сапоги — все как есть черное. Бесприметное… Больше ничего сказать не имею.
