Видно, что недоумевают, почему я целый и двигаюсь, как ни в чём не бывало, хотя как минимум должен сейчас валяться и стонать от боли.
— Благодарю за поддержку, братцы, — поклоняюсь им головой. — Если время найдёте, жду вас в Малорыжково, от Академии пять километров всего.
— Мы найдём время, братка, — отвечает за всех Деян. — Поспеши.
Без долгих прощаний направился ко входу. Успел увидеть, как тонкая фигурка в изодранной мантии удаляется прочь, будто уходит за горизонт. А то и в закат! Хотя ещё только день.
Вот теперь и Лютик.
Волота она пощадила.
Ратко всё ещё лежит, над ним уже нависли несколько слуг и один из витязей.
Пока иду до входя, все разлетаются, как осенние листья на ветру. Только и слышу шёпот.
— Он Ратко одолел… Он все удары его выдержал… Да ему вообще хоть бы что.
На входе стражник неуверенно вякает, отступая с пути:
— Не велено.
Но я прохожу вовнутрь спокойно и беспрепятственно. Иду по пустующему длинному залу до перехода, где вылавливаю служанку, которая по моей настоятельной просьбе сопровождает к месту сбора.
В главном зале ажиотаж. Народа набилось до колонн под балконным переходом. Вскоре я уже вижу на главном балконе хряка–императора и теперь даже могу рассмотреть, что он там на чём–то сидит."
"А под ним на первом этаже установили постамент и целых три трона, в направлении которых по центру зала от самого входа выстроилась очередь из господ с подарками. На центральном троне–лавке восседает сияющая Василиса и её жених принц Август.
По правую руку от них на отдельном троне устроился князь Вячеслав, а по левую — княгиня Истислава.
В толпе никому нет дела до взмыленного юноши, от которого несёт свежей кровью и скошенной травой. Все уставились на процесс дарения. Вылизывания и подхалимства. Подарки достаются всем сидящим. Слуги по обе стороны от трона очередью стоят, в готовности всё уносить в закрома.
Знаю, что скоро до князя дойдёт, что я прорвался. Поэтому не занимаюсь всякой ерундой, не встаю в конец очереди, где меня и схватят.
Подступившись к виновникам ближе, я сразу выхожу из толпы мимо стражников.
От моей наглости оторопели все ближайшие, поэтому вовремя не отреагировали. Запоздало схватились за рукояти клинков в ножнах и заворчали. Но действовать не посмели, потому что уже сам князь впился в меня своими глазами навыкате полными ужаса.
Под нарастающий людской гам я двинулся к Василисе.
