Вся усталость бесплодно прошедшей недели, все отчаяние, все разочарование и весь ужас от того, что никак не могу найти ни денег, ни Кристины, нахлынули на меня разом. Утираясь рукавами свитера, отбросив в сторону абсолютно мокрый платок, я рыдала и хохотала одновременно, чувствуя, что сейчас упаду в обморок.
– Свят-свят-свят, – забормотала старушка и брызнула мне в лицо грязной водой из ведра.
Капли, попавшие на щеки, неожиданно отрезвили меня… Я последний раз размазала свитером по лицу слезы и сказала:
– Где тут можно умыться?
– Пошли, – велела бабка.
Ухватив неожиданно цепкой рукой, старушонка проволокла меня до небольшой комнатки с душевой кабинкой и рукомойником. Кое-как я попыталась привести себя в порядок.
– Звать-то тебя как? – поинтересовалась нянечка, видя, как я расчесываю волосы.
– Виола.
– Красиво, – одобрила бабка, – а я Елизавета Сергеевна, баба Лиза.
– Очень приятно, – пробормотала я, чувствуя, как в горле ворочается горячий ком.
Баба Лиза посмотрела на меня, потом, словно решившись на что-то, вздохнула и сказала:
– А ну шагай за мной, только вот что… Язык за зубами держать умеешь?
– Я не болтлива.
– Ну и хорошо, накось, надень быстренько.
И она протянула мне синий халат и косынку.
– Зачем?
– Надевай, говорю, и ничему не удивляйся, поняла, покажу тебе кой-чего, а то прямо сердце переворачивается глядеть, как переживаешь.
– Вы хотите отвести меня в морг?
– Типун тебе на язык и на задницу, – рассердилась старуха, – в другой корпус пойдем, через галерею.
Ну, бери ведро, швабру…
– Да зачем?
– Не пустят тебя, а так, скажу, сменщицу новенькую учу, поняла?
– Нет.
– Ладно, пошли, там разберешься, – загадочно ответила бабулька."
"Мы прошли по коридору, спустились на первый этаж, прошлепали по длинному, жутко холодному узкому помещению, потом опять поднялись наверх…
Баба Лиза открыла дверь. Сидевший на стуле пожилой охранник спросил:
– Чего, Лизавета, все носишься?
– Охо-хо, – в тон ему ответила моя провожатая, – ни сесть, ни отдохнуть.
Знакомься, Михалыч, новенькая, Виолеттой кличут. Вот, веду хозяйство показывать.
– Давай, давай, – велел секьюрити и закрыл глаза.
– Шагай, – подтолкнула меня в спину бабулька.
Мы пошли по бесконечным коридорам. Баба Лиза уверенно поворачивала то направо, то налево, оставалось лишь удивляться, как нянечка не путается в лабиринтах. Кругом стояла тишина, очевидно, больные дети уже спали. Редкие медсестры не обращали на нас никакого внимания.
