— Жадничаешь?
— Его лучше не пробовать…"
"— Почему? — скидывает шубу на стул и шагает ко мне с вилкой. — Отравила?
— Пересолила.
— Дай попробую.
Кружим вокруг обеденного стола. Я пячусь, а Кристина с улыбкой напирает на меня:
— Маленький кусочек, Настенька.
— Покушайте лучше салатик.
— А я хочу омлет. Я от тебя не отстану. Дай попробовать.
Останавливаюсь, протягиваю тарелку, и Кристина подхватывает маленький кусочек моего кулинарного изыска. Отправляет в рот, причмокивает и прижимает пальчики с аккуратными ноготками ко рту:
— Да ты, милая, влюбилась по уши, — хватает салфетку и сплевывает.
— Но текстура нежная.
— Спасибо…
— Ничего, позавтракаем оливье, — Кристина смеется и лезет в шкафы за тарелками.
— Мне бы тоже не мешало одеться, — отступаю, возвращаю омлет на стол и пячусь в гостиную.
Кидаюсь в прихожую. Своей пижамы не нахожу. В панике хватаюсь за волосы. Не побегу я в футболке и трусах по морозу. Да и пижама так себе защита от холода, но хоть что-то.
Бегу вверх по лестнице, врываюсь в спальню к Михаилу и вскрикиваю:
— Где моя пижама?!
— Не знаю, — Михаил натягивает футболку.
— Мне надо домой! — кидаюсь к телефону, а он не реагирует. Разворачиваюсь к Михаилу. — Одолжите телефон. Я вызову такси.
— Нет.
Я вспыхиваю жутким смущением. Я и он… О, господи! А потом его мама… Все видела!
— Мама и тебя отправила одеться? — вопросительно приподнимает бровь.
— Я сама…
— Никакой пижамы, Настюша, — ныряет рукой на полку шкафа и кидает мне тонкие хлопковые штаны.
— Затянешь шнурок, штанины закатаешь.
— Я не могу, — цежу сквозь зубы. — Я не спущусь! Там ваша мама собирается кормить нас оливье.
— Мы можем уже на ты, Настенька, — Михаил подплывает ко мне и скалится в улыбке, — и да, оливье придется скушать. Очень не советую препираться с моей мамой. Она чудовище.
И “чудовище” сказано ласково и тепло, что меня на секунду обескураживает, и я подвисаю. Михаил пользуется моим замешательством, обхватывает лицо ладонями и целует.
Напористо и нагло.
— Вы в своем уме?! — я его отталкиваю и жмусь в угол.
— Ты.
— Вы.
— Ты.
— Вы, — зло отвечаю я.
— Ты забавная в своем упрямстве, — Михаил смеется.
— Я хочу домой… — всхлипываю я.
— Какой домой, когда нас ждет мамино оливье? — приглаживает волосы и распрямляет плечи. — Ты что? Это святое — первого января завтракать оливье.
Срываю фартук, надеваю штаны, которые мне велики и сердито затягиваю шнурок.
