А тыкала в него, тыкала… и ничего.
— А постучаться?
— У меня ключи.
— Невероятно.
Я замерзну в одной футболке и трусах, если вылезу через окно и сбегу. Я даже не знаю, где конкретно я нахожусь.
— И что за шкура мертвого розового зайца у тебя в прихожей?
Прижимаю кулаки к вискам. Господи, провалиться бы мне сейчас сквозь землю.
— Это моей дамы, — невозмутимо отвечает Михаил.
— А как даму зовут? — игриво интересуется женский голос. — и чего она не выходит поздороваться.
— Настя!
Вздрагиваю у окна с протянутой рукой от рассерженного баса Михаила.
— Иди с моей мамой поздоровайся!
— Я не могу, — дергаю ручку, а она не поддается.
— Почему, Настенька? — воркует в гостиной мама Михаила. — Я тебя не съем. Выходи.
Хватаю с крючка строгий черный фартук и торопливо его накидываю на себя. И в тот самый момент когда я затягиваю пояс, на кухню вплывает миниатюрная женщина в белой и песцовой шубе до пола и с банкой оливье в руках. Тонкие морщинки вокруг глаз, острый нос, короткие темные волосы и огромные золотые серьги-кольца в ушах.
— Здравствуй, Настенька, — улыбается во все тридцать два белоснежных зуба и банку поднимает. — А я вам оливье принесла, — смеется, — но уже прошлогодний.
Глава 9. Не мамкай!
— Так, мама, — Михаил тянет гостью, — поздоровались и хватит.
— Иди оденься, бесстыдник! — рявкает она и мило улыбается мне, — Кристина, — а затем опять зыркает на обескураженного сына и шипит, — оденься.
— Мама я тебя не ждал.
— Ты родную мать выгоняешь? — охает Кристина.
— Да что ж такое, — рычит Михаил и шагает прочь, всплесну руками. — Я удивлен, что ты отца с собой не притащила.
— А его после лобстеров и устриц пронесло, — Кристина оглядывается, — а я ему говорила, кушай, дорогой, мое оливье. Нет же! Накинулся на эту жуткую жуть! Вот после моего оливье он бы был огурчиком, но нет, сидеть ему на унитазе до вечера.
— Мама!
— Да я этот оливье весь вечер строгала!
— Зачем? У вас же повар?! — Михаил в ярости разворачивается к матери.
— Повар, мама!
— Оливье должна уметь готовить каждая хозяйка, — Кристина улыбается и смотрит на меня. — А ты умеешь?
Я не успеваю ответить, как она говорит:
— Научу.
— Мама…
— Оденься, Миша! — повышает голос Кристина, — а потом мамкай! О, — она переводит взгляд на тарелку, — омлетик. Какой симпатичный.
Ставит банку оливье на стол, берет вилку, а я коршуном кидаюсь в ее сторону. Хватаю тарелку с омлетом и отскакиваю к холодильнику.
