Вот она – одна из граней человека – равнодушие. Не вмешиваться в то, что тебя не касается. Не зашищать слабых, не отстаивать справедливость. Быть как все.
Сажусь на водительское место, трогаюсь с места, отъезжаю в какой-то темный переулок и связываю свою добычу. Он еще не очнулся. Да пока и не надо. Покидаю пределы Москвы. Сегодня Крещение, и моя потрепанная машина не вызывает особого интереса у полицейских. Они устали. Им надоели новогодние праздники, пьяные дебоши. Люди, очевидно, тоже. Мне это на руку.
Доезжаю до съезда к водоему.
Про это место узнал несколько дней назад. Здесь тихо и никого нет. Только зима, ночь, мороз и снег. Вылезаю из теплого салона. Иду к воде и разбиваю тонкий лёд на подготовленной заранее проруби. В ночи громко раздается хруст снега под ногами, когда возвращаюсь обратно к машине.
Борька очнулся. Узнал меня и решил, что все это – шутка.
– Белов, ты охуел?
Губы сами собой расползаются в ухмылку, обнажая крепкие зубы.
– Не-а. Это ты и тебе подобные охуели. С чего ты решил, что сможешь безнаказанно издеваться над другими и тебе за это ничего не будет? Из-за папы?
Борька тоже лыбится.
– А чё ты мне сделаешь? Ну, чё? Чё ты можешь?
Вот это он зря. Те границы, за которые я не смогу зайти, мне пока самому не известны. В жизни меня тормозят от края две вещи – это мать и страх. Страх не того, что мне придется отвечать за то, что натворил, а страх перестать быть человеком. Потому что знаю за собой – могу сорваться. А потом, как бы не хотелось, обратно уже не встать.
Даже на то место, откуда упал.
– Борь, тебе нравиться над людьми издеваться? – спрашиваю ласково.
Мне на самом деле интересно. Хотя я не думаю, что он мне ответит. Еще и честно.
Ну, а вдруг?
Жду минуту, вторую, однако отвечать он не торопится, прожигая меня гневным взглядом.
– Ты на меня не глазей так. Я ж не Алиска. Не хочешь мне об этом говорить? Ну и ладно. А мне вот иногда нравится. Тебе не повезло. Сегодня как раз такой день.
Вытаскиваю его из машины.
Он связан по рукам и ногам, но все равно дергается и орет благим матом, пока я его тащу за ноги к воде.
Все ж таки не очень я нормальный.
Над водой склонилась припорошеная снегом ива. Цепляю веревку за ствол дерева и поднимаю парня вверх. Голова его почти касается водной поверхности.
Он перестает горланить и тихо спрашивает:
– Ты что собрался делать?
– Грехи тебе отпускать. Сегодня самое время. Дыхание задерживай, – советую ему и перестаю держать веревку.
