– Алла Николаевна, Владислав Сергеевич, у вас какие-то рабочие вопросы? Я вас внимательно слушаю. Но если их нет... Рабочий день закончился. И... меня ждут.
Холодов как-то успокаивается. Смотрит на меня насмешливо. Словно на дурочку.
Взгляд Аллы злее. Даже несмотря на то, что на улице меня ждет пришедший по мою.душу мужик. Причем привлекательный.
– Нет никаких вопросов, Олеся Денисовна. И Вы можете быть свободны. Тем более Вас ждут, – сладким голосом выводит она.
А глаза ее говорят совсем другое. "" Держись подальше, Олеся.
Как можно дальше. Влад мой'.
Они исчезают из кабинета. А я некоторое время сижу на стуле. Вроде бы и надо выйти к бывшему мужу. А вроде бы... Я ему ничего не должна.
Собравшись с силами выхожу на улицу. На стоянке замечаю машину Саввы. Подхожу.
Он выходит ко мне, не дождавшись, что я сяду в салон. Я не планирую с ним никуда ехать. Вообще ничего с ним не планирую.
– Олесь, я... – спотыкается, начиная походить на живого человека, – Я был не прав во всей этой ситуации. Поступил как последняя сволочь.
""Ты и есть – последняя сволочь"", – шепчет тихий голос внутри.
– Но ты... Ты должна меня понять. Со мной словно затмение случилось. Мозг отключился.
""Ага, ага! Мозг отключился, член включился. Все как всегда"", – продолжает шептать голос.
– Прости меня, – выпаливает он неожиданно, – Я тебя люблю.
То есть как неожиданно. Я, конечно, понимала, к чему он ведет разговор. Но всё равно... Сколько же наглости у человека?!
Он делает попытку приблизиться, протягивает руку, чтобы коснуться.
Резко разрываю между нами расстояние.
– Не надо меня трогать.
Савва чуть напрягается, но продолжает свою пламенную речь.
– Лесь, поехали домой? – в его тоне просящие нотки, – Давай заберем Матвея и вернемся. Мне без вас плохо. Ну, что ты забыла в этой Москве?
На секунду сказочное слово ""домой"" воскрешает воспоминание про тепло и уют. И даже вдруг вспыхивает трусливое "" может быть"". Но я гляжу в такое знакомое лицо и понимаю, что ни ради дома, ни ради чего-то еще я не буду терпеть рядом с собой его.
Не смогу. Он мне омерзителен. Позволить ему прикоснуться все равно, что облизать червя.
– Разнообразие, – произношу четко и громко.
– Что? – он все равно переспрашивает.
– Ты спросил, что я забыла в Москве. Отвечаю, здесь богатый выбор. Всего.
Лицо бывшего каменеет. Почти как у Холодова.
– Ты... У тебя кто-то появился?
Он с трудом сегодня понимает, что я ему говорю."
"– Знаешь, я тоже решила, что глупо ограничиваться кем-то одним.
