Отвожу его в комнату, укладываю спать.
Давненько этого не делал.
Маленькие детки – маленькие бедки. А большие...
Глава 17
На момент этой сцены и Артем, и Полина – совершеннолетние.
Артем Холодов"
"С закрытыми глазами чувствую, как острая боль бьет в затылок, потом отдает в виски. Со стоном зажмуриваюсь. Но так тоже не легче. Во рту словно кто-то обосрался. И пить хочется нестерпимо.
День какой сегодня? Суббота, вроде. Значит, не надо никуда. Хоть это хорошо.
Надо встать. Дойти до кухни. Выпить таблетку и попить воды.
Кое-как сползаю с кровати. И тут же тошнота подкатывает к горлу.
Больше никогда пить не буду.
Ничего крепче кваса.
При мысли о напитке издаю булькающий звук, зажимаю рот рукой и мчусь в ванную. Где меня, ожидаемо, выворачивает.
Отдышавшись, плетусь на кухню. Пахнет кофе, что тоже вызывает тошноту. Кто там хозяйничает сегодня? Вроде у домработницы должен был быть выходной.
Зайдя в помещение, с удивлением вижу отца. С чашкой кофе у панорамного окна.
– Проснулся, юный алкоголик?
Морщусь.
Это же надо было ему с утра попасться.
Хотя не такое уж и утро.
– А ты чего не на работе? Одиннадцать уже. Деньги все разворуют.
– Решил дождаться, когда мой единственный наследник встанет. И спросить у него, с чего вдруг я должен его по вечерам затаскивать домой?
Морщусь сильнее. Нахожу лекарство и проглатываю его.
Еще и не помню, как вчера у себя в комнате оказался. Неужели, и правда, он меня довел и спать положил?
Странно, что возле порога не оставил.
– Слишком крепким оказался апельсиновый сок, – отвечаю ему, потому что он явно ждет ответа.
Не рассказывать же ему, что мне понравилась чужая девушка. И она меня отшила. Что было предсказуемо.
– Да? – недоверчиво переспрашивает он, – А кто-то вчера жаловался, что никому просто так не нужен. Только из-за денег. Причем моих.
Что я ему наболтал по пьяни? Роюсь в памяти, но вспомнить ничего не могу.
– А что разве не так? Тебе, пока бумажками не пошелестишь, ни одна не даст. Да и те, к которым я подкатываю, на тачку смотрят и на шмотки.
А потом, так и ждут, когда я на них тратиться начну. И вряд ли их очень наши с тобой персоны интересуют. Скорее, что с нас можно поиметь.
Он отходит от окна и располагается на стуле. Посматривает на меня с интересом.
– И что тебя не устраивает, сынок?
С чего вдруг его понесло на разговоры?
– Оказалось, на шелест денег ведутся не все.
Хмыкает.
– А ты ухаживать не пробовал? – снова вопрос.
От него он вообще звучит странно.
