Адрес, где обитает девчонка, мне сообщил все тот же безопасник.
Жажда обладания перемешивается со злостью после разговора с отцом.
Паркуюсь во дворе. Что делать дальше? А если она из дома сегодня не выйдет? Так себе план был ехать сюда."
"Хотя... Из подъезда выскальзывает знакомая фигурка в расстегнутой куртке. Не смотрит по сторонам. Я выскакиваю из машины, когда Полина равняется с ней, заталкиваю ее в салон.
От шока она не сразу начинает сопротивляться. Уже в машине. Пытается отбиваться. Да так, что я вынужден ее ударить по лицу.
Жаль, конечно, портить такую красоту, но иначе у меня не получается связать ей руки. Дверцы заблокировал, как только она оказалась на заднем сидении.
Бережно оттираю кровь с уголка ее губ.
– Ну, что, поедем прокатимся, Полина?
В ее глазах – ужас. Не этого я хотел.
Но будет так, как будет.
Полина
Тот парень, который был в агентстве, пересаживается на водительское место и отъезжает от дома. Я даже не запомнила, как его зовут. У меня связаны руки и болит лицо. Мне дико обидно и дико страшно.
Никто и никогда не бил меня. Даже в детстве. А тут...
– Куда ты меня везешь? Что ты собрался делать? – голос несмотря на все мои старания срывается на истеричные нотки.
Я думала, он не будет отвечать.
Но он, встречаясь со мной глазами в зеркале заднего вида, говорит:
– На первый вопрос отвечать не буду. На второй, я думаю, ты и сама знаешь ответ. За то, что ударил, извини. Пришлось.
От его слов веет какой-то обреченной решимостью. И мне становится еще страшнее.
Нет! Это не должно быть так! Не может.
. Только не со мной...
Я должна попытаться переубедить его.
И я заговорила. Понимая, что это выглядит жалко.
Однако это было единственное, что мне оставалось рядом с обезумевшим парнем.
– Послушай! Ну, зачем тебе это? Тебя же посадят!
Он засмеялся. Издевательски.
– Ты, правда, в это веришь? – спросил у меня.
Волна страха поднялась во мне, словно шторм в океане, сметая все преграды на своем пути. Он же может сделать со мной что угодно... Даже убить.
Я всегда ненавидела насилие.
Не понимала, как можно сознательно желать причинить боль живому существу. И с Матвеем на бои ходила только потому, что это он. С другим бы не пошла.
Понимая всю безысходность своего положения, я готова была забыть про гордость, готова была умолять.
– Пожалуйста, не трогай меня! Не надо! Это не правильно... Так нельзя...
Наверное, со стороны это было все как детский лепет. Парень не отвечал больше, лишь гнал машину.
У меня по щекам текли слезы.
