Он проверил кондиционеры, похлопал себя по карманам, удостоверясь, что телефон с ним, пыхтя, выудил из-под стола портфель, погасил свет и захлопнул дверь. В офисе было по-вечернему просторно и тихо, как в библиотеке, и по-библиотечному же светились синие люминесцентные лампы над кадками с диковинными растениями. Эти растения в кадках, как и зеленый ковролин, и плотные зеленые жалюзи, были Сашкиной затеей и потому очень нравились Степану.
Он свернул было к лифту, но увидел распахнутую дверь в ее комнату и решил узнать, почему она до сих пор не ушла.
Он был уже на пороге, оставалось сделать только один шаг и зарычать — его очень веселила мысль о том, как он сейчас ее напугает.
Непонятно, что остановило его. Толи какое-то предчувствие, то ли инстинкт, заставивший его замереть за секунду до того, как она произнесла больным, замученным, чужим голосом:
— Господи Боже мой…
Степан застыл, как в детской игре, не успев опустить ногу.
Он даже не понял в первую секунду, что слышит ее, Сашин, голос, так он был ужасен.
Степан еще ничего не понял, но уже знал — что-то случилось.
Ничего нельзя изменить — что-то случилось.
— Хорошо, — сказала она совсем рядом, — я согласна. Да, да! Никто не знает. Я согласна на все.
И еще спустя секунду, почти шепотом:
— Господи, я была уверена, что все кончилось…
Щелчок — она положила трубку. И заскулила, тихо и жалобно, как побитый щенок.
«Нужно уходить. Сейчас она почувствует мое присутствие, и мне придется сознаться в том, что я все слышал, а ей придется что-то мне объяснять».
От этой мысли у него взмок висок.
«Я не хочу слушать. Не стану слушать ее ложь. Она непременно мне солжет, и это будет конец всему. Всему. Я не желаю знать, что она скрывает. Черт побери, я хочу, чтобы эта женщина осталась в моей жизни. Мне нужно, чтобы она осталась. Просто необходимо!»"
"Он сделал шаг назад. Мягкий ковролин — Сашина затея! — заглушал шаги. В коридоре было по-прежнему пусто.
— Кто там? — словно очнувшись, вдруг спросила она совсем рядом.
— Здесь кто-то есть?
До лифта было два шага, до лестницы — один.
Тяжело дыша и обливаясь потом, он выскочил на лестницу, взбежал на один пролет и замер, как преступник, которого чуть было не поймали на месте преступления.
По мягкому ковролину прошелестели шаги, она пробежала мимо лестничной клетки, и каблучки зацокали по плитам лифтового холла. Степан на лестнице перевел дыхание и прислушался.
