«Этого не может быть. Я ошибся квартирой. Или домом. Или жизнью».
И еще он подумал: «Хватит. На сегодня мне уже хватит удовольствий. Я больше не вынесу».
— Добрый вечер, — проговорил он мрачно, — что тут происходит?
Развеселая парочка разом встрепенулась и замерла, одинаково вытянув шеи.
— Папка! — завопил Иван. — Папочка приехал!
И кинулся ему на шею. Как правило, по вечерам он прятался за диваном.
Степан растерянно подхватил его, стукнув по спине портфелем, который он так и не догадался отпустить, и потерся щекой о золотистую макушку и даже чуть-чуть подышал в нее.
И ему стало легче.
— Прошу прощения за вторжение, — проговорила прибалтийская крыса сдержанно, — но у нас не было другого выхода.
— Как вы сюда попали? — буркнул Степан.
— Клара Ильинична не пришла! — заорал Иван ему в ухо и запрыгал на нем, как бандерлог на пальме, вцепившись руками и ногами. — Не пришла, не пришла, не пришла!! И Инга Арнольдовна повезла меня домой!
— А мне нельзя было позвонить? — Он сам не понимал, что с ним, почему он так злится, что хочет изобразить.
Гнев? Неудовольствие? Все, что угодно, кроме того, что изобразить бы следовало, — благодарности. Все уже было ему ясно — произошел некий форс-мажор, и эта… как ее… Ингеборга этот форс-мажор ликвидировала. Ну и спасибо ей большое!.. И до свидания!..
— Мы вам звонили, — сказала она все так же сдержанно, — и на работу, и на мобильный. На работе вас не было, а мобильный…
— Да, — перебил он, — знаю. Не отвечал.
Он вдруг так устал, что ему расхотелось жить.
Вообще жить, а не только задавать вопросы и выслушивать ответы.
— Подожди, я руки помою, — сказал он Ивану и опустил его на диван.
Он вымыл руки, вышел из ванной, уселся за стол в гостиной и потер лицо. Потом потянулся за телефоном.
«На удивление милый и общительный человек», — подумала Ингеборга, глядя в его солдатский затылок.
— И что, Клара Ильинична совсем не пришла? — не оборачиваясь, спросил он как бы в пространство, но, надо полагать, у нее."
"— Пришла, — призналась Ингеборга, решив, что терять ей, кроме жизни, все равно нечего, — она пришла, час побыла с мальчиком, и я ее уволила.
Трубка упала из толстых пальцев и грохнулась на стол с противным пластмассовым звуком.
— Представляешь, как здорово, пап? — спросил в дверях Иван. Он стоял, завернувшись в плед, который простирался за ним, как шлейф. Мордаха у него была счастливой. — Она больше не придет, мне Инга Арнольдовна обещала! Представляешь, пап?!
— Да, — согласился Степан, — представляю.
