За мамашей тоже следовало ухаживать, подносить лекарства, хотя, как писали в каком-то романе, «может, он и был нездоров, но никто не помнил, чтобы хоть раз он был болен».
Дочь она называла «мое сокровище», а при виде несовершенства зятя только вздыхала смиренным вздохом богородицы.
Он разлюбил жену очень быстро, года через три, наверное. Он не только разлюбил ее, но и все про нее понял. Понял, оценил, взвесил — и остался. Разводиться было лень и некогда — тогда как раз началась самая работа, «Строительные технологии» только родились, и компания, как грудной ребенок, забирала все силы.
Да и не знал он тогда, зачем ему разводиться.
Потом появилась Саша Волошина, и Чернов совсем приуныл.
Но думать об этом было никак нельзя и даже опасно.
Для начала он должен найти выход из положения и удержать себя в рамках пионерских романтических отношений с Сашей.
У Вадима Чернова была железная воля, и он был уверен, что в этих рамках он себя удержит. Или… почти уверен.
С выходом было сложнее. Пока никакого просвета в черном тоннеле он не видел и даже не представлял себе, в какую сторону нужно двигаться, чтобы выбраться из него.
Когда к пяти часам вернулся Степан, Чернов по-прежнему сидел за его столом, закинув за голову большие загорелые руки.
— Ты чего? — спросил Степан, отдуваясь. На улице было жарко, а кондиционер в машине не работал с прошлого лета.
— Ничего, — пожал плечами Чернов, посидел еще секунду, поднялся и вышел. Через пять минут он устроил жуткий скандал в отделе маркетинга, который к выставке в Нижнем оказался совсем не готов, по крайней мере по черновским понятиям о готовности.
Скандал бушевал довольно долго и стал затихать, только когда до приезда немцев оставалось минут десять.
Немцы прибыли вовремя и отняли у руководства «Строительных технологий» вдвое больше времени, чем руководство рассчитывало. Они отбыли только в девятом часу, очень довольные — или делающие такой вид. Чернову к тому времени уже раз шесть позвонила супруга, ожидающая немедленной доставки гуманитарной помощи и медикаментов.
На седьмом звонке Чернов мобильный выключил и сразу после совещания уехал.
За Черновым понуро потянулся отдел маркетинга, не посмевший убраться домой до отъезда самодура-начальника. Остались только компьютерщики, которые по свойственной всем компьютерщикам привычке предпочитали работать по ночам.
И Степан собрался домой, с тоской думая об обязательном антрекоте на ужин и о таком же обязательном, как антрекот, скандале с сыном.
