Паша встал, расставляя ноги на ширине плеч, и скрестил руки на груди.
Он ничего не говорил.
Этого и не требовалось.
Его драгоценная замерла, явно понимая, что в комнате больше не одна. Секунда… вторая, третья… Таня распрямила плечи и обернулась, улыбаясь самой подлизывающейся улыбкой.
– Привет, Паш.
Он молчал. Лишь вздернул кверху брови. Большего и не требовалось.
Таня осторожно поставила туфли и расправила складки на шелковом комбинезоне, который изрядно помялся за ночь гуляний.
– Ты уже проснулся, да? А завтракал? Что ты хочешь покушать? Давай я…
– Ты мне зубы-то не заговаривай, Рапунцель.
Где изволила быть всю ночь?
Таня забавно открыла рот, собираясь ответить, потом, видимо, передумала, потому что, не сказав ни слова, протяжно выдохнула и разом обмякла.
– Паш, мы засиделись с девчонками. Заболтались. Потом поехали к Кэт. И я уснула.
– Надеюсь, в одиночестве? – поддел её мужчина. Он не мог удержаться, видя раскаяние в глазах жены.
Оно сразу же исчезло, сменившись искренним возмущением.
Вот теперь он узнавал свою Рапунцель. А то стоит тут сама не своя! Непорядок.
– Дольник, вот сейчас в тебя полетит что-то тяжелое! Честное слово!
– Уверена?
– Ты сомневаешься?
Для пущей уверенности Таня потянулась к комоду, на котором расположилась непонятная статуэтка очередного скульптора-футуриста. Паша действовал быстро. Разделяющее его с женой расстояние он преодолел за считанные секунды. Поймал руку жены и рванул на себя. Таня коротко пискнула, пряча улыбку.
– Не думай, что так легко отделаешься, – прошипел мужчина, наседая на Рапунцель и вынуждая ту сделать шаг назад.
И мужчина не остановился, пока она не уперлась спиной в стену.
– Паш, ты чего, – прошептала она вмиг севшим голосом, когда муж ощутимо сжал её попку.
– Ты звонила домой? – спросил он, оглаживая округлые бедра. После родов они немного раздались, Таня переживала, потом успокоилась, приняла свою новую фигуру. Ему же всё нравилось.
Чертовски, он бы сказал.
Прошло четыре года, а Дольник по-прежнему воспламенялся, как в первый раз, стоило прикоснуться к Тане.
Её кожа – самый сильный афродизиак в жизни. Не считая, пожалуй, волос. Волосы жены – его личный фетиш. Сейчас они у неё снова были заплетены в толстую косу.
– Звонила. Десять минут назад, – задыхаясь от его натиска, прошептала Таня, закатывая глаза и интуитивно подставляя тонкую шею для поцелуев. – Всё хорошо. Арс перевернулся на велике, поранил губу. Крестная сказала, что с травмой справился. Не плакал.
