Практикуют.
– Я что-то не пойму одного: где Сабур? – Игнат обвел пьяным взглядом ВИП-зал, в котором, кроме них, никого не было.
– Пошли поговорим с Валгаровым. С глазу на глаз.
– Ага, сошлись два олигарха… Членами будут мериться?
– Хочешь присоединиться? – поддел его Мирон.
Игнат взял вискарь и начал наполнять им стаканы.
– Нет уж. Пусть эти воротилы сами разбираются.
Парни, продолжая поддевать друг друга, выпили.
Хорошо…
Потом был пляж, где пьянка продолжилась. Алкоголь подвозили с неба. На частном самолете.
И уже почти никто ничему не удивлялся.
Да, на этот раз Паша не проснулся в третьесортной гостинице с обнаженной малышкой.
Он проснулся один!
И это было в стократ… интереснее!
Паша, прежде чем открыть глаза, прислушался.
Тишина.
Ладно, всё может быть. Но почему он не ощущает теплого дыхания рядом?"
"Черт! Паша по привычке потянулся к тому месту, где, по его предположениям, спала Таня и… ничего. Место рядом с ним пустовало. Тут волей-неволей проснешься.
Павел резко сел и нахмурился.
Хорошо, что хоть голова не раскалывается. А то обычно утро в Вегасе начиналось именно с этой симптоматики. Бывало и с требовательного стука в дверь – это когда парни просыпались раньше его и жаждали продолжения банкета. На сегодня у них были другие планы, и вроде бы никто не планировал их нарушать.
Дольник снова прислушался и, когда не услышал ни тихих звуков, ни разговоров, ни шума воды, приглушенно выругался и встал.
Где носит его красавицу-жену? В люксе её нет.
Чтобы удостовериться в своей правоте, Паша целенаправленно обошел все комнаты, стараясь не закипать.
Нет её.
И не было.
Вот же ж!..
Мужчина стиснул зубы, гася вспышку недовольства, которая больше походила на зачатки ярости. А какой мужик адекватно отреагирует на то, что жена не ночевала в номере и шлялась непонятно где?
Это Вегас, детка! Тут может случится много интересного. Им ли не знать.
Чтобы не наворотить дел под эмоциями, Паша прошел в ванную, открыл отдельно стоящий душ и встал под прохладные струи воды.
Хотел под ледяные, в последний момент передумал.
Закинув в себя таблетку от головной боли и решив пока повременить с алкоголем, Дольник обвязал торс полотенцем и вышел в большую гостиную.
И, как оказалось, вовремя.
Потому что смог наблюдать преинтереснейшую сцену.
Как его драгоценная супруга – снова, мать её ети, босая! – аккуратно, стараясь не шуметь, не делать лишних движений, закрывает за собой дверь. Туфли она держала в руке.
