Андрей переглянулся с Костроминым.
2
– А что вы видите дальше? – спросил скромно и настороженно.
– Я пока не вижу ничего дальнейшего, что можно было бы назвать конкретными фактами или хотя бы умозаключениями. Но именно конкретными...
– Я тоже добрался только до этой точки, – согласился Андрей.
Александр посмотрел на одного, на другого – они вполне серьезны. Тогда он продолжил:
– Поскольку зараженный СПИДом героин прибыл из Чечни, мы можем смело сделать вывод, что Али по национальности чеченец.
Но с Султаном разговор о приезде серьезного человека из дома идет так, что я взял бы на себя смелость предположить, что Султан представляет другую диаспору. Скорее всего, он азер.
– Почему именно азер? – не понял Андрей. – Только кавказский акцент? А если, скажем, дагестанец?
– Здесь уже работает моя личная информация. Цыгане-рабовладельцы, против которых мы проводили операцию, сбывали свой товар через азеров. И именно азеров могли попросить избавить их от капитана и подполковника.
У азеров не нашлось приличных киллеров. Те, что подвернулись под руку, не смогли справиться с делом. Одного застрелил я, второй испугался и хотел бежать, а когда его задержали, повесился сам или был повешен с помощью той же азерской группировки и купленных ментов в аэропорту. Азер Султан, чтобы выполнить обещание, обращается к чеченцу Али, поставляющему ему героин. Остальное вам известно..."
"Теперь начнем размышлять дальше. Это касается «серьезного человека из дома».
Эта фраза еще раз подтверждает мое мнение о двух группировках различных диаспор. Иначе Али назвал бы человека. Но здесь еще обращает на себя внимание тон сказанного. Али наверняка хочет этим подчеркнуть, что Султан знает человека, который прибыл, но не должен знать по соображениям, скорее всего, безопасности. Это элемент хвастливости, присущий всем кавказским народам. Им надо показать свою значимость.
– Есть такой элемент, – согласился Тобако. – Я по своей работе в Поти хорошо его знаю и стараюсь при возможности использовать.
Грубо говоря, я бы охарактеризовал его, скажем, по советским еще меркам, как невозможность для грузина ездить на «Запорожце». Не престижно, значит, невозможно...
– Пусть так. Я поверю вам как специалистам, – согласился Костромин. – Продолжайте, Саша.
– Теперь я подошел к парадоксу.
– Парадокса пока не вижу вообще, – сказал Тобако.
– Тем не менее он есть. И это чисто национальный чеченский парадокс.
