Не сводя глаз с Леона, он сказал Фабьенн Роджерс:
– Несколько лет назад он пытался мне об этом рассказать, а я лишь посмеялся.
На этот раз никто не смеялся. Но Леон сомневался, что они ему поверили.
– Я могу это доказать, – устало сказал он. – Я уже который год предупреждаю «Бентос II» о моретрясениях. Тим, у тебя что, ни разу не возникал вопрос, как мне это удаётся?
– Возникал, конечно, но внятного ответа я от тебя так и не добился.
– Сейчас узнаешь, – через силу усмехнулся Леон. – Осьминоги очень чувствительны – Люси улавливает такие колебания раньше ваших измерительных приборов.
Она предупреждает меня, что что-то надвигается, а мне остаётся лишь передать это вам. Очень просто, правда?
– А ты… – Тим прочистил горло, – и человеческие мысли читать умеешь?
– Пока нет, – пожал плечами Леон, – но я ещё не пробовал заняться этим всерьёз.
Это их доконало. Роджерс и Тим ушли посовещаться, и Леон наконец-то остался один.
Он соврал. Когда они с Каримой прощались… их мысли на мгновение слились, и их больше ничто не разделяло.
Но это касается только их с Каримой. ARAC никогда не узнает от него, что эта девочка ему помогла. Карима – он бы всё отдал, чтобы быть сейчас с ней! С ней и с Люси.
Растянувшись на голом пластмассовом полу, Леон скрестил руки под головой, чтобы было удобнее, и через несколько секунд заснул.
Было всего три часа ночи, но Карима не могла больше уснуть. Накануне они полдня бороздили море на «Милой Люси», но ничего, кроме нескольких рыбацких лодок и парусников, не нашли – абсолютно ничего! И как она только могла надеяться отыскать Леона здесь, в этой бесконечной синеве! Береговая охрана подтвердила, что вертолёт с Леоном на борту пролетел над морем на юго-восток, – но что это даёт? Наверняка он ещё несколько раз поменял курс.
А ARAC отказывался давать какие-либо комментарии."
"Хоуп и чудной капитан спали в каюте, но Кариме там, внизу, было слишком душно, и она, прихватив с собой одеяло и пару подушек, осталась ночевать на палубе под парусиновым навесом.
Хорошо, что дождь прекратился. Из мешка с окси-скином получилась вполне сносная подушка: немногочисленные твёрдые предметы в нём были мелкими и плоскими. Корабельный кот Чили прижался к ней и, положив голову ей на руку, начал урчать как подвесной моторчик.
Карима погрузилась в мысли о Леоне, его зелёных глазах – глубоких, как само море, застенчивой улыбке и нежных прикосновениях. Как быстро и решительно он действовал в ресторане… И всё же их план провалился.
