Но Карима лишь со стоном отмахнулась:
– Не, я сегодня и метра больше не пройду. Иди к своей Люси…
«Своей Люси». Да, Люси его хотя бы понимает! Не говоря больше ни слова, Леон один направился к морю. Волны омывали ему щиколотки, приятно холодя натёртые ноги.
– Люси, ты где?
– Совсем рядом, – донеслось в ответ, и Люси послала ему мысленный снимок дна вокруг пещеры. – Здесь мегаславно. Столько добычи! У нас сейчас то, что вы называете отпуском?
– Вроде того, – улыбнулся Леон. Он скользнул в воду, и немного погодя Люси присоединилась к нему.
Леон рассказал ей, что произошло и что они пытаются привлечь внимание общественности к деятельности ARAC. Но хотя он пытался объяснить всё как можно доступнее для осьминога, его старания не увенчались успехом.
– Люди мегастранные! Только и делают, что занимаются всякой бессмыслицей!
Леон вздохнул. Сегодня даже напарница его не понимает.
– Пока, Люси. Завтра поеду на встречу с Тимом. Вернусь, как только смогу.
Люси безмолвно простилась с ним, и этот прощальный привет согрел ему душу.
Леон постоял, глядя на море. Больше всего ему хотелось взять и поплыть – просто так, без всякой цели. Он глубоко вдохнул влажный солёный воздух.
А потом пошёл обратно.
Когда он вернулся, старина Джо как раз снял солнечные очки, торжественно открыв вечернее собрание. Как и накануне, Леон опустился на землю рядом с Каримой, в двух шагах от Лии, Хоупа и Фрэнки, сидящих к ним спиной. Ноу-комы взялись за руки, и Леон с Каримой, поддавшись внезапному порыву, последовали их примеру.
Закрыв глаза, Леон мысленно повторял вслед за ноу-комами:
We will honor and cherish every living thing[45].
Сохранять. Защищать. Да. Это и его путь – с каждым днём он всё яснее это понимал. Не может быть, что его предназначение – искать всякие полезные ископаемые, увеличивая прибыль ARAC, или как там это называют менеджеры! Он слишком долго во всём этом участвовал.
We will care for the earth with all our tenderness[46].
Может, он вовсе не случайно оказался у ноу-комов в долине Вайпио – в самом подходящем для него месте? Конечно, привело его сюда не совпадение, а Джона Симмондс – пожалуй, он вовсе не такой чокнутый, каким кажется.
Wherever we go, whatever we do…
We will leave nothing but footprints[47].
Внутри у Леона всё вибрировало от бормотания множества голосов, напоминающих предгрозовой гул. И когда начался ритуал с трискелионом, Леон неожиданно для себя встал.
– Я принесу свидетельство о море, – твёрдо произнёс он. – Если позволите.
