Кем он только не был в последнее время…
Ресторан быстрого питания в Хило – «Мак-Грин», над входом – зелёная «М». Несколько лет назад предприниматели начали массово переименовывать свои фирмы, как и эту, которую Леон с детства знал под другим названием. При других обстоятельствах он разглядывал бы вывеску с меню, предвкушая, какие невообразимые лакомства закажет, когда явится Тим. Но сейчас… Нет, сейчас он не мог думать о еде – все его мысли были заняты недавним прощанием с Каримой. Он всё ещё парил – и это на суше! Просто невероятно – он к такому совсем не привык.
Наверное, он улыбался, сам того не замечая, а окружающие выстраивались в очередь к прилавку или уносили подносы с чизбургерами и картошкой фри. Леон погрузился в воспоминания.
– Подозрительных машин не видать? – Леон вытягивает шею, пытаясь что-нибудь разглядеть.
– Мы вряд ли их узнаем, – говорит Карима. – Не припаркуют же они полицейское авто прямо перед домом – наверняка отправят сотрудников в штатском.
– Вот оно что. И как они выглядят?
– Понятия не имею.
Наверное, как обыкновенные люди – в этом весь смысл. Видишь где-нибудь Тима?
– Нет. Мы рано приехали – он, наверное, ещё в пути.
А потом они сидят рядышком в машине, и молчание давит на них тысячеметровой толщей воды. Пора прощаться. Наконец они выходят из машины, стоят лицом к лицу… Кто первый протянул к другому руки? Леон не помнит. Да это и не важно. Ссора забыта. Леону плевать на дурацкую сказку, в которой морскому созданию не достаётся принцесса, плевать на Джулиана, Ромео недоделанного.
На миг он забыл обо всём на свете, чувствуя, как Карима дышит ему в ключицу, притянув его к себе. Они целуются, и всё тело Леона будто охвачено пламенем. Как чудесно обнимать Кариму: будь его воля – не отпускал бы её до скончания времён.
Но потом они всё-таки разжимают объятия. Карима смущённо отбрасывает со лба медовую прядь.
– Может, это глупо, но я жутко за тебя боюсь. Если увидишь что-то странное – сразу беги, ладно?
– Хорошо, – кивает он, гладя её по щеке. Карима смотрит ему в глаза, и на миг Леону кажется, будто их мысли сливаются, перетекая друг в друга, и он касается её души…
Леону всё ещё не верилось, что именно ему так несказанно повезло.
Все эти новые чувства сродни глубинной болезни – пьянящему ощущению, которое охватывает водолазов, когда они слишком глубоко ныряют с аппаратами со сжатым воздухом…
Леон поморщился. Хорошо, что он не высказал этого сравнения вслух: всю романтику бы разрушил.
«В следующий раз скажу, что люблю её».
