Ни один из порезов не кажется слишком глубоким, но у нее определенно сломано одно или два ребра и, возможно, сломана скула. Ватару разворачивает одно из спасательных одеял и помогает мне прикрыть ее, одновременно позволяя Адриану обработать ее порезы.
— Она сильная, — уверяет меня Ватару. — У нее есть Кай.
Боевой дух.
Я не могу поверить, что моя мать сделала это.
И не только это. Сегодня произошло так много вещей, которые ранили меня до костей, но это самое худшее. Прямо над предательством моей матери.
— Сражайся за меня, маленькая искорка, — шепчу я ей в волосы.
— Сражайтесь за нас.
Борись за нашу любовь."
"Слезы колют в уголках моих глаз, наворачиваются и текут по щекам. Я не могу сдержать непреодолимую любовь и страх, которые поглощают меня, пока я держу Эвелин Накамуру на руках. Обещание вечности эхом звучит в моей голове, когда я шепчу ей, отчаянную мольбу Вселенной оставить ее со мной.
Каждая секунда кажется вечностью, пока мы мчимся к травматологическому центру, моя грудь сжимается с каждой минутой.
Я отказываюсь терять ее. Не после всего, что эта жизнь уже отняла у меня. Я буду бороться с любой силой, даже с самим дьяволом, чтобы вернуть ее мне. У меня на сердце тяжесть от мысли о ее потере, бремя, которое я не могу вынести.
Когда мы приземляемся на крыше университетской больницы, Адриан распахивает дверь для двух ожидающих врачей. Они стоят наготове, между ними лежат носилки, их белые пальто развеваются на ветру. Аккуратно пересаживаем на него Эвелин, прежде чем проталкиваться в двери и направляться к лифтам.
Моя хватка сжимает ее руку сильнее, когда мы спускаемся на хирургический уровень.
— Делайте все, что можете, — кричу я врачам. — Она моя жена.
Доктор успокаивает меня, прежде чем ее везут по коридору в операционную. Мы следуем за ним, занимая место в отдельной зоне ожидания.
Мой разум бурлит от гнева и предательства при мысли о том, что кто-то заберет у меня мою жену. Никогда я не думал, что моя собственная мать предаст нас обоих. Осознание того, что Эвелин, возможно, никогда не слышала, чтобы я говорил ей, как много она для меня значит, сильно ранит меня.
Что она — моя причина жить, моя первая мысль утром и последняя перед сном требует меня.
Она — все мое существование.
А теперь все это могло исчезнуть из-за действий моей матери.
— Поднимите ее, — рычу я сквозь стиснутые зубы. — Пусть она подождет, пока я быстро принесу правосудие от Якудза за причинение вреда моей чертовой жене.
Эвелин, будь сильной.
