— он тихо произносит. — Не ухудшай.
Она отчаянно трясет головой.
— Полиция уже в пути. — он говорит. — Все кончено.
— Нет! Нет! Эта сука не сможет жить своей жизнью, пока я гнию за решеткой.
— Мама…
Все наше внимание переключается на голос, доносящийся из-за спины Виктории.
Николь стоит на трясущихся ногах, за ней Леви и Дэн.
Они пришли.
Слезы наполняют мои глаза. Леви вернулся за мной. Он не отказался от меня.
Наши глаза встречаются на мгновение, и в его светло-голубых глазах я вижу беспокойство и тоску.
Отчаянную, сильную тоску, которая соответствует моей собственной.
— Николь? — Виктория заикается. — Возвращайся в свою комнату, дорогая. Я позабочусь об этом и приду за тобой, хорошо?
— Мама, прекрати, — голос Николь дрожит с каждым словом, будто ей трудно говорить. — Пожалуйста.
— Но, дорогая. Я делаю это ради нас. Ради твоего будущего. Скоро ты станешь Клиффорд.
— Я не хочу становиться Клиффорд. Мне нравится фамилия папы.
— О чем ты говоришь? Это то, ради чего мы работали.
— Ты ради этого работала. Я только хотела освободиться от всех этих оков, протоколов и масок. — она икает. — Я терплю эту жизнь только ради тебя, мама.
— Но… что насчет такого будущего и дверей, которые откроет для тебя фамилия? — она делает паузу. — Мы поговорим об этом позже, когда я закончу.
Дэн толкает Николь локтем, и она вздрагивает, прежде чем сделать шаг вперед.
— Мама, пожалуйста. — она протягивает дрожащую руку к матери. — Дядя Генри всегда давал нам все, что мы хотели, ты не можешь причинить ему боль.
— Я не причиню ему боль. Я убью его дочь.
— Стой! — она кричит. — Просто перестань, мама. Я уже потеряла отца, я не могу потерять и тебя.
Виктория опускает ружьё, в ее глазах блестят слезы…
— Я все это делала ради тебя, дорогая. Делала все, чтобы у тебя была лучшая жизнь.
— Я знаю, — плачет Николь, заключая мать в объятия. — Я знаю.
Я задыхаюсь, когда Леви делает шаг вперед и вырывает дробовик из пальцев Виктории.
На секунду мне кажется, что он уйдет и избавится от него, или Виктория устроит драку и застрелит его.
Я вздыхаю с облегчением только тогда, когда ружьё остается неподвижным в его руках.
Папа притягивает меня к себе, его руки крепко обхватывают мою спину в защитной хватке."
"Я обнимаю его в ответ, хотя часть меня хочет подбежать к Леви и поцеловать его.
Офицеры забегают внутрь вместе с заместителем комиссара. Один из полицейских заламывает Виктории руки за спину и надевает на нее наручники.
