— И я люблю тебя, Леви, — шепчу я эти слова, как будто боюсь их.
Боюсь, что теперь, когда они произнесены, я обрекла себя на более тяжелое падение.
Он улыбается, когда его губы захватывают мои.
Устоять перед ним невозможно.
Я не в состоянии.
Я падаю и горю, но все равно наслаждаюсь каждым ударом. Каждым ударом плетью. Каждым ожогом.
Поцелуй наполнен такой страстью и невысказанными словами. Как будто он умоляет меня остаться с ним. Никогда не покидать его. И меня так и подмывает это сделать.
Но я не могу.
Я кладу обе руки ему на грудь и отталкиваю его, качая головой.
— Нет.
— Почему, черт возьми, нет? — он взъерошивает волосы, чуть не вырывая их. — Мы любим друг друга.
— Этого никогда не бывает достаточно. Этого не было достаточно для моих родителей, и этого недостаточно, конечно, сейчас.
— Ты сказала, что не бросишь меня, несмотря ни на что. Я просил тебя не говорить того, что ты, блядь, не имеешь в виду, но ты все равно обещала. Ты, блядь, обещала, Астрид.
Я сжимаю в кулаке кофту, в котором мое сердце.
— Это больно, Леви. Видеть тебя приносит такую боль.
Его тело замирает, словно кто-то вылил на него ведро ледяной водой. Этот кто-то я.
Его плечи опускаются, и он кивает, прежде чем развернуться и уйти.
Мои колени подкашиваются, и я падаю, понимая, что мне удалось.
Я сломала нас на кусочки.
Глава 53
Астрид
Быть может, все закончено, но разве это конец?
Две недели после ареста Виктории пролетают довольно быстро.
Николь отправилась в дом родственницы на юго-западе Лондона.
Папа предложил ей остаться, но она отказалась.
Виктория признала себя виновной, но даже несмотря на это, я знаю, что папа приложил все усилия на политическом ринге, чтобы как можно дольше удержать ее за решеткой.
После перерыва я решила вернуться. По словам Дэна, вся вражда по поводу дочери убийцы была подсунута Викторией в журналистский клуб, и это взорвалось в лице Николь.
Поскольку история Виктории попала в прессу, дочь тайного убийцы теперь Николь.
Не думаю, что она когда-нибудь вернется в КЭШ или закончит свой выпускной год.
И по какой-то причине мне ее жаль.
Как и я, Николь не хотела такой жизни. Она приняла ее только ради своего родителя. Это неправильно, что она платит за грехи своей матери, даже если Николь сама может быть сукой."
"Я никогда не видела ее такой разбитой, как в тот день, когда она собрала чемоданы и попрощалась с папой и мной.
Не глядя ему в глаза, она склонила голову и вышла за дверь.
