Глядя на дверь и утирая рукавом свитера мокрые щеки, молча жду, чего он
хочет.
— Тут… пиццу привезли… давай поедим, — бормочет брат.
Возвращаю голову на подушку и накрываю ее одеялом. Я знаю, что
бессовестно заняла его надувной матрас и вообще половину его квартиры, забаррикадировавшись в комнате, но я планирую остаться здесь до
старости и тихо умереть в одиночестве, потому что не хочу больше видеть
людей. И чтобы они видели меня. Хочу стать маленькой и незаметной…
хочу исчезнуть…
Вжавшись лицом в подушку, глушу вырывающиеся из груди рыдания.
Я думала, на них у меня просто нет сил, но они все равно не
останавливаются, высасывая из меня последнюю энергию. Мое тело будто
набили ватой, и я его не чувствую, все равно продолжаю тихо реветь, игнорируя вопрос Глеба:
— Хочешь чего-нибудь? Могу в кондитерку сгонять…
Хочу, чтобы он ушел.
Хочу хотя бы на секунду представить, как буду смотреть в его глаза, зная, что он знает. Что он в курсе каждой буквы и каждой запятой, которые
выпрыгивали из-под моих пальцев и складывались в слова.
Ужасно
пошлые. Даже грязные. И очень… кошмарно личные. Хотя бы на секунду
пытаюсь представить, как вхожу в аудиторию, где каждый мой
одногруппник тоже в курсе. В курсе того, что я развязная и бесстыдная. Что
мне нравится и что не нравится. Что я умею и чего не умею. Что нравится…
ему и что нравится нам обоим… Все знаю об этом. Может быть даже его
высокомерная сестра. Или друзья…
Новая порция слез подкатывает к глазам, и обжигает щеки. Подушка под
моей щекой совершенно мокрая.
Я знаю. Уже знаю, что не смогу пройти через это. Никогда не смогу. Я
просто останусь здесь. Навсегда."
"Как я буду смотреть в глаза Саши, зная, что подставила его самым
унизительным на свете образом. Что я… может быть разрушила его
карьеру… Я даже не знаю, где взять силы на то, чтобы просто позвонить
ему и сказать, что это я во всем виновата, хотя я толком и не знаю, как и в
чем! Но разве это важно? Я испортила ему жизнь… я…
— Люб…
Зажмурив глаза, сворачиваюсь клубочком.
— Мне нужен твой телефон, — говорит Глеб за дверью. — Хочу отдать
своему спецу…
Мой телефон… кажется он больше мне не принадлежит. Ведь я даже войти
в него не могу.
Какое это имеет значение? Я и так знаю, кому обязана. Кажется, я никогда
в жизни никого не ненавидела, потому что ни к одному человеку на свете я
не испытывала таких всепоглощающих чувств, как к Касьянову.
Всепоглощающей ненависти и беспомощности, а сейчас… к нему я вообще
ничего не чувствую.
