А вы: денек-другой…
— А может, и недельку! — вмешивался Иволгин.
Тогда уже начинал вздыхать Лобов. Кордебалет застаивался в ожидании солистов. И неделька, похоже, его не устраивала…
А Алексея не устраивала моя Одетта. Когда я заканчивала танцевать и, переведя дыхание, поднимала на него глаза, он только раздувал щеки и шумно выпускал воздух. А в последние дни и вовсе стал со скучающим видом наигрывать на рояле «Собачий вальс».
— Слушай, что происходит?! — взбесилась я в конце концов. — Ты обещал помочь, а сам только глаза к потолку закатываешь.
— Я просто не вижу, чему тут помогать! Здесь Одеттой и не пахнет! Ты что ее, в каком-нибудь сельском клубе танцевала?
— А сам-то ты где танцуешь?
— У меня Дом культуры — просто база, — Иволгин нравоучительно помотал пальцем в воздухе. — А у тебя, похоже, предел мечтаний… Что с тобой случилось после Северска? Такая хорошая балерина была!..
Я действительно не знала, что со мной случилось. Не понимала, что происходит. Еще полгода назад возможность вот так, по-дружески, переругиваться с Алексеем казалась пределом мечтаний.
А сейчас я не ощущала какого-то небывалого счастья — наверное, просто слишком долго этого ждала.
Он мотался из угла в угол, как волк по клетке. Прекрасный, сильный волк с рельефными, но не чрезмерно накачанными мышцами. А я сидела у стены, обхватив руками колени, разглядывала его безупречно красивое лицо и думала о том, что не чувствую Одетту. Ну не чувствую — и все тут!
— Н-да, придется к Иветте Андреевне на поклон идти… — задумчиво проговорил в конце концов Иволгин.
— Другого выхода я не вижу.
— Кто такая Иветта Андреевна?
Но вопрос так и повис в воздухе, потому что в этот момент в дверь требовательно постучали, а потом послышался тенорок Лобова:
— Ребята, а, ребята? Если вы не закончили, то прервитесь на полчасика. Ирочке нужно немного над Жизелью поработать, а на сцене плотники орудуют.
Причина была достаточно уважительная. Очередная общая репетиция «Жизели» стояла в расписании вторника.
И если у солистки имелись свои, личные, «сопли», то их, конечно, надо было подчистить. Ирочка Лапина в гимнастическом костюме, с кофтой, обвязанной вокруг талии, зашла в класс следом за Лобовым. Скромно опустила глаза и пролепетала:
— Мне и показать-то совсем немного надо. Это буквально на пять минут…
Иволгин криво усмехнулся: видимо, подобная манера общения была Лапиной совсем несвойственна.
