И я с ужасом обнаружила, что великий мистификатор Алексей в духе интимности расшвырял по дивану две подушки и два одеяла. Впрочем, Антон этого и не заметил. Или просто сделал вид, что не заметил. Спокойно сел на стул спиной к дивану, с интересом оглядел комнату. Моя ночная сорочка висела на дверце шкафа рядом с неизвестно откуда взявшимися брюками Иволгина.
— С театром-то у нее все нормально? — обратился Антон уже к моему «жениху».
Тот пожал плечами:
— А что может быть ненормального? Сегодня первый день репетировала… Но, я думаю, все получится.
Серебровская, она и есть Серебровская.
Столь ненавистную мне фамилию он произнес с особенным значением: то ли хотел сделать акцент, то ли просто задумался о «Настикуле».
— Надо же, а я ведь только имя и знал… Настя и Настя, — Антон усмехнулся. — Так что, сами теперь понимаете, знакомство у нас шапошное… Ну, ладно, Насть, привет тебе от Жанны Викторовны. Наверное, кофе ждать я все-таки не буду.
Он встал, смахнул с лацкана пиджака соринку.
— Нет, подожди! — пискнула я, очнувшись.
— Мне надо тебе сказать…
— Потом скажешь. Мне еще нужно заехать на работу, да и у тебя, наверное, дела по дому? — Ты не понимаешь…
— Настя, ну если человек действительно торопится! — вмешался Иволгин и обнял меня за плечи. А я испытала почти неодолимое желание завизжать и сбросить его руки. Рядом со мной стояли двое: любимый мужчина и мужчина, которому я была обязана своим спасением. И мне вовсе не хотелось, чтобы второй чувствовал себя дураком.
— Алеша, по поводу нашего сегодняшнего разговора… — начала я издалека.
Но он только сильно стиснул мои пальцы. Так, что даже стало больно. И, самое неприятное, Антон заметил это интимное соприкосновение наших рук.
— Ладно, ребята, всего вам хорошего, — он еще раз улыбнулся и направился к двери.
Исправить было уже ничего нельзя, оставалось только одно. Вывернувшись из-под руки Иволгина, я кинулась к своей сумке и достала из кармашка жемчужинку на золотой цепочке.
Антон уже обувался у порога.
— На, возьми, — я заглянула ему в глаза и протянула украшение на раскрытой ладони.
По-дурацки связанная словом, я пыталась хоть что-то выразить взглядом. Но он только помотал головой и, совсем как несколько дней назад, сжал мои пальцы в кулак.
— Не нужно, Настенька. Оставь себе.
Потом мимолетно коснулся моих волос и вышел на лестницу.
— Я тебе позвоню! — в отчаянии крикнула я вслед.
— Не надо! — почти весело отозвался он.
Когда шаги на лестничной клетке стихли, сзади подошел Алексей.
