"
"«Ну, вот и все! Готовься! Сейчас он скажет, что этот волшебный миг был чудовищной ошибкой, а все случившееся между нами — банальным наваждением! Что он равнодушен ко мне, как и прежде, а потому ничего подобного у нас более никогда не повторится! Ладно. Пусть так. Я не стану реветь! Приму как должное! Буду улыбаться! Через силу. Фальшиво. Но буду. Ему не стоит знать, как мне больно… не стоит! Я сильная. Я справлюсь. Я прощу. Разлюблю и забуду! Наверное. Однажды. Ну… или просто с катушек сейчас слечу и рожу ему расцарапаю, если посмеет только заикнуться! Если посмеет за меня решать, что мне считать ошибкой, а что нет! Заору во всю глотку, и пусть потом сам своей Тане объясняет, чем тут со мной занимался! Давай, рискни здоровьем, Виктор Эдуардович!»
Словно предчувствуя беду, ее бедное сердце сжалось в груди до предела.
Ухнуло в пропасть. Заколотилось от волнения с чудовищной скоростью.
Дышать стало трудно. Ребра будто невидимыми стальными тросами стянуло.
«Господи, ну кому я вру? Не заору.
Не разлюблю. И не забуду. Черт бы меня подрал, дуру конченую! За что? Вот за что мне все это? Ненавижу гада!»
Тяжелый, измученный мужской вздох нарушил девственную тишину пространства. Затем еще один. И еще. Повернувшись на звук, Лена с удивлением обнаружила, что преподаватель более не хватается за голову и не сыплет ругательствами направо и налево. Нет, напротив. Теперь он выглядел спокойным. Скрестив руки на мощной груди, Макаров пристально наблюдал за ней, сканируя тяжелым, цепким, но все еще осоловевшим взглядом.
Затем он приблизился. Мягко пленил ее лицо своими безбожно горячими ладонями и вкрадчиво прошептал, склонившись практически к губам:
— Детка, послушай…
Лена непроизвольно вздрогнула, вжимаясь спиной в кафельную стену.
«Началось! О, Боже! Началось!»
Не отдавая отчета собственным действиям, она закрыла его рот своими заледеневшими ладонями, не позволив тем самым закончить фразу.
— Нет! — прокаркала хриплым старушечьим голосом. — Не хочу!
Схватив за запястья, мужчина осторожно отвел ее руки от своего лица.
— И тем не менее мы поговорим!
Строгий отчужденный голос преподавателя подействовал на нее, как красная тряпка на быка. Вспыхнув от злости, точно спичка, Лена яростно вывернулась из его стального захвата, подняла футболку, сиротливо валяющуюся на полу, и проворно натянула ту на себя, пряча обнаженное тело от посторонних глаз. В данный момент ей стало глубочайше плевать, кому именно принадлежит данная вещь.
