Он действовал убаюкивающе…
Будучи не в силах подавить очередной зевок, Белова прикрыла рот ладонью и тихонько, с невероятным наслаждением зевнула, отмечая краем глаза, что сидящая рядом Ирина тут же поддержала ее скромную «инициативу».
Честно говоря, подруга выглядела уставшей, помятой и жутко сонной.
Тем не менее она старательно конспектировала информацию, записывая за Антониной Федоровной почти каждое слово. А вот Лена так не могла.
Ее веки тяжелели, глаза слипались все сильнее. Связь с реальностью ослабевала. Не придумав ничего умнее, она прикрылась от зоркого взора Тарасовой своей густой светлой шевелюрой и поддалась мимолетному искушению — крепко зажмурилась.
Всего на миг. Всего на секундочку.
Роковая ошибка. Тотальная. Ведь в то же мгновение Лена задремала.
Сквозь сон она слышала и голос профессора, и редкие ответы ребят, и ласковые нежные прикосновения Синицыной к плечам и макушке, но ничего с собой поделать не могла. Сложно сказать, сколько времени продолжался ее несанкционированный релакс, однако оборвался он довольно резко.
Белову разбудили одногруппники, сидящие позади, когда Антонина Федоровна начала бесцельно расхаживать по аудитории и могла запросто ее заметить.
Встрепенувшись, Лена огляделась и обнаружила, что восседает за столом в гордом одиночестве. Что Ирина куда-то улизнула в самый разгар лекции. «Опять! Странно все это…»
Тяжело вздохнув, она потянулась к своей сумке, извлекла оттуда любимые жевательные резинки и закинула в рот пару мятных подушечек.
Свежесть ментола обожгла вкусовые рецепторы, благодаря чему Белова окончательно проснулась.
Время шло. Занятие по истории продолжалось, а подруга все не возвращалась. Забеспокоившись не на шутку, Лена незаметно развернулась к особо любопытному одногруппнику:
— Пс! Марат! — тихонько поинтересовалась. — А Ириша давно вышла?
— Да! — прозвучало утвердительно. — Минут двадцать назад!
— Странно… ей плохо, что ли, стало?
— Не думаю! Сияла, как тот начищенный самовар, и загадочно улыбалась во все свои тридцать два! Точно пришибленная, честное слово!
— Полегче! — зашипела угрожающе.
— Ты о моей подруге сейчас говоришь!
— Извини, просто…
Договорить он не успел. Как раз в этот момент (к величайшему облегчению) на пороге наконец-то нарисовалась Синицына. Подруга проворно прошмыгнула в аудиторию, плотно прикрыла за собою дверь и почти бесшумно зашагала к их столу. Раскрасневшаяся. Запыхавшаяся. Взъерошенная. Ее губы выглядели распухшими, а глаза сверкали нездоровым лихорадочным блеском.
