* * *А Лена вдруг осознала, что практически задыхается от возмущения, от обиды.
Даже… даже от ревности! Как бы бредово это ни звучало, но сейчас она ревновала свою лучшую подругу к этому заносчивому говнюку!
Придвинувшись вплотную, девушка склонилась к уху Синицыной и гневно затараторила:
— Ну, ты даешь! Нет! То, что он на тебе на всю башку повернутый, у нас вся школа знала! Но я даже представить не могла, что у вас это…
— Пожалуйста, — обреченный вдох, судорожный выдох, — ни слова больше!
— …взаимно!
— Хватит!
— Давно? — ей было чертовски важно знать ответ на данный вопрос.
— Не очень! Если честно… с той самой встречи. В сауне.
— Ах! — возмущенный писк сорвался с губ. — И ты все это время молчала, тихушница?
— Я хотела сказать, но…
Постучав по кафедре указкой, Тарасова окинула аудиторию строгим взглядом. Все шепотки, начавшиеся после ухода Славика, стихли мигом.
— Староста группы, встаньте!
Юля Попова вышла из-за стола.
— Да, Антонина Федоровна?
— Сейчас же приведите мне вашего куратора!
«Что? Кого?»
Сердце ухнуло в пропасть и заколотилось в груди с чудовищной скоростью.
Перед глазами поплыло, а внутренности от волнения сиротливо прильнули к позвоночнику. Пальцы предательски задрожали.
«Нет! Нет! Нет! Только не его! Ну зачем?»
С того самого дня, когда Макаров встретил ее в торговом центре и помог донести продукты до дома, минуло ровно две недели.
И все это время они, не сговариваясь, старательно избегали друг друга. Полностью пресечь контакты не удавалось, но Лена прилагала максимум усилий, чтобы сталкиваться с мужчиной как можно реже.
Ради такого дела она уже пропустила две пары по физической культуре и две лекции по экономике, которые вел у их группы именно он. И останавливаться на достигнутом не планировала, несмотря на все уговоры и аргументы Ирины.
«Не хочу его видеть! — повторяла про себя, точно мантру. — Не хочу! Не хочу! Ненавижу!»
Белова безутешно прорыдала несколько часов после того, как захлопнула перед ним дверь своей квартиры.
В красках представляя все, что он делает сейчас со своей Таней, девушка просто обезумела от горя. Она в голос выла от паскудной жгучей ревности, разъедающей ее изнутри. Да губы в кровь кусала, пытаясь заглушить душевную боль физической. Вытеснить ее.
А когда успокоилась и к зеркалу подошла, ужаснулась. Потому что совершенно не узнавала незнакомку в отражении. Жалкую. Зареванную.
В тот миг Лена самой себе пообещала, что плакать из-за него больше не станет.
