Схватив за локоть и никак не реагируя на ярые протесты, Виктор поволок брыкающуюся девушку в прихожую.
Там подчистую выгреб из кошелька всю наличку, настойчиво впихнул деньги в ее ладонь и озвучил свой неизменный вердикт:
— Собирай вещи, вызывай такси и уезжай! Этого должно хватить на пару недель проживания в приличном отеле. Пока не прояснится вопрос с беременностью, я возьму на себя все твои финансовые расходы. Но… видеть тебя в своем доме я больше… не могу!
Глава 17
Лена
— На сегодня все, ребята! — услышав звонок, сообщил преподаватель философии Павел Терентьевич.
— Мы с вами и так отлично поработали!
Дружно попрощавшись с профессором Зиновьевым, студенты торопливо высыпали в коридор. Между второй и третьей парой перемена длилась всего десять минут, а успеть за это время нужно было многое.
Потому-то Лена и Ирина, обычно передвигающиеся вразвалочку, решили поторопиться. Абы как распихав конспекты по сумкам, обе поспешили за одногруппниками. Сверившись с расписанием в главном фойе (которое частенько менялось из-за заочников-первокурсников, приехавших на осведомительную установочную сессию), девушки двинулись в сторону внутреннего университетского дворика, ибо третьей парой значилась физкультура.
Физкультура, посещать которую ей становилось все сложнее.
Впрочем, как и лекции по экономике, ведь вел их тоже Макаров.
«Боже! Дай мне сил! Я справлюсь. Я справлюсь! Как не фиг делать!»
Прошедшие две с небольшим недели хоть и пролетели стремительно, дались ей ой как непросто. Продолжая держать данное самой себе слово, Лена прилагала максимум усилий, чтобы пересекаться с Виктором Эдуардовичем как можно реже.
А когда встречи было ну никак не избежать, она делала все от нее зависящее, лишь бы только не оставаться с ним наедине (ибо ни себе, ни ему более не доверяла), и тратила на это просто колоссальное количество энергии. Возможно, подобные маневры удавались ей по той простой причине, что сам мужчина особой инициативы в отношении нее не проявлял. Он не вылавливал ее в коридорах, не просил, как раньше, остаться после пары.
Не настаивал на отработках прогулов, о которых твердил прежде.
И данный факт страшно ранил Лену. Задевал за живое. Уязвлял самолюбие.
В глубине души (подобно конченой дуре) она все же надеялась, что после всего случившегося он не воспримет ее слова и просьбу держаться от нее подальше… всерьез.
Но он воспринял. И похоже, воспринял буквально.
Нет, они продолжали общаться. Здоровались.
Вежливо улыбались друг другу.
