Сперва она с головы до ног «просканировала» Макарова, заостряя особое внимание на рубашке, неопрятно выпущенной наружу, и на той части тела, которую та целомудренно прикрывала от излишне любопытных глаз. А затем, надменно прищурившись, макаровская брюнетка переключилась на Белову. И в тот же миг Лене показалось, будто она угодила под грузовик.
Тяжелый. Многотонный. Несущийся на полной скорости.
Ибо Татьяна зыркнула на нее так, будто собиралась незамедлительно вырвать ее бедное, сжавшееся до предела сердце прямо из груди.
В глубине тех темных глаз было столько злости, презрения и гнева, что у Лены волосы на затылке зашевелились, и по телу пробежала нервная дрожь.
Нет, она не испугалась в прямом смысле этого слова.
«Хотя, наверное, стоило бы…»
Однако опасность, исходящую от девушки, почувствовала нутром.
Прямо на каком-то интуитивно-животном, примитивном уровне.
Потому и холодок тревоги промчался вдоль позвоночника.
Потому пальцы заледенели и затряслись, как у алкоголички со стажем.
А во рту стало сухо до боли.
До противной горечи.
«Как же я могла о тебе забыть? Как я могла забыть о твоем существовании? Как, черт подери? Где были мои мозги?»
В горле встал ком. Гортань нещадно жгло и будто острыми иголками царапало всякий раз, когда Белова пыталась сделать полноценный вдох.
«Нет! Только не это! Только не сейчас! Он же еще под… Боже, что я наделала? Я ведь собственными руками ее к нему… не реветь! Не реветь! Все будет хорошо! Впрочем, кого я обманываю? Они все равно переспят! Не сейчас, так позже.
Дома. И с виагрой, и без. И ночью, и днем. И снова! А я? Я… просто оказалась рядом, когда он сильно нуждался в сексе… вот и все!»
Сохранять самообладание было зверски сложно. Особенно, когда Таня приблизилась вплотную к Виктору Эдуардовичу и демонстративно положила свою ладонь с кроваво-красным маникюром на крепкую мужскую грудь. На ту самую, к которой совсем недавно Лена прижималась своей обнаженной разгоряченной кожей и одержимо зацеловывала сантиметр за сантиметром.
«Ха-ха! Кто-нибудь, скорее сотрите мне память! И выколите мне глаза! Я не в силах наблюдать, как она прикасается к нему! Это слишком… больно!»
От нервного истерического припадка Лену спасло лишь одно: Макаров сразу же отвел от себя руку своей пассии.
А после холодно поинтересовался:
— Как ты здесь оказалась?
— Решила сделать тебе… сюрприз. Приятно знать, что он удался, и ты так сильно рад меня видеть, — кокетливо заморгав ресницами, девушка слегка приподняла край его рубашки.
