— Я не знаю, поможет ли… но попробовать определенно стоит!
Измученно кивнув, Виктор Эдуардович выдавил в горсть целую пластинку черных таблеток и закинул все их в рот, обильно запивая жидкостью. Пару секунд он просто молчал, буравя Лену острым, как лезвие бритвы, взглядом. Наконец, тяжело вздохнув и пожелав ей приятного аппетита, Макаров жадно накинулся на еду. Белова же не притронулась даже к кофе. Пытаясь хоть немного раскрепостить атмосферу и поддержать беседу, она осторожно поинтересовалась, начав издалека:
— Вкусно?
— Съедобно.
— Злитесь на меня?
— Ешь!
— Ну, скажите! Злитесь или…
— Да! Очень!
— Это… как-то отразится на моей успеваемости в университете?
— Нет.
— Значит, и отработки по физкультуре засчитаете?
— Нет!
— Почему? Я же сделала все в точности, как вы велели!
— За исключением одной крохотной детали, Белова.
— Вот ведь… засада!
— Как тебе вообще такое в голову пришло?
— Весьма неожиданно!
— Не огрызайся, Лена! Мне ничто не мешает наказать тебя прямо здесь!
— Я всю ночь не спала из-за вашего дурацкого печенья! И все зря, получается?
— Скажешь, зачем подсыпала мне эту дрянь — так и быть, засчитаю.
— Все спонтанно получилось. У нас дома просто не оказалось слабительного!
— Слабительного? — мужчина ошарашенно присвистнул. — Так я еще малой кровью отделался? Коварная девчонка! Мне теперь ходить и оглядываться? Опасаться твоих новых выходок?
— Нет, конечно! Не переживайте! — искренне заверила его Лена.
— Я прекрасно помню, чем закончился наш разговор, до того как на нас обоих подействовало это дурацкое печенье. Параллельные прямые и все в этом роде. Обещаю не вмешиваться в вашу личную жизнь и никак не осложнять вам работу!
— Хм! Интересно!
— Очень! Очень интересно! Так… может, все же засчитаете отработку?
Виктор Эдуардович наблюдал за ней с легким прищуром.
Так пристально смотрел, будто душу ее рентгеном насквозь просвечивал.
— Засчитаю! — произнес он наконец.
— Но в обмен на одно мое желание!
Лена замерла под его взглядом, точно кролик перед удавом.
— На какое? — прошептала она еле слышно, оглушенная ревом своего пульса.
— Узнаешь, когда время придет."
"— Но так же нечестно!
— А куда деваться? — в привычной манере хмыкнул мужчина. — Жизнь — штука несправедливая! Или ты не знала?
— Вы сейчас ведете себя, как последний коз…
— Манеры, Белова! — строго осадил ее преподаватель.
