«Ладно! Я сама во всем виновата, мне и отвечать! Что-нибудь придумаю!»
— Нас же увидят! — озвучила она свои страхи. — Меня увидят… голой!
— Ну уж нет! — плотоядная ухмылка растянула его губы. — Обойдутся! Тебя я никому не покажу!
Пожирая одуревшим голодным взглядом, Макаров подхватил Лену на руки и понес куда-то через едва приметную боковую дверь. Вскоре они оказались на лестнице. А новые дома проектировались так, что эта самая лестница никакого отношения к подъезду вообще не имела. Жильцы пользовались ей только тогда, когда в доме отключали оба лифта — пассажирский и грузовой.
Поднявшись на второй этаж, преподаватель поставил Белову на ноги.
Затем зажал в углу и набросился на нее с еще большей одержимостью.
Когда напряжение между ними достигло точки невозврата, мужчина потянулся к своей ширинке и громко «вжикнул» молнией на джинсах, потянув собачку вниз.
— Вик…
— Ш-ш-ш! — Виктор Эдуардович настойчиво прижал палец к ее губам. — Трахну или убью, помнишь? Я не шутил, Лена! Мне очень хреново! Я сейчас просто взорвусь как гребаная торпеда, если разрядку не получу!
«В глубине души я не против, наверное! Но… мне страшно! Не таким я представляла себе свой первый раз! Да и Макаров жутко разозлится, когда в себя придет! И все же… нужно помочь ему!»
— Я сожалею о печенье, — мягко прошептала она, приподнимаясь на цыпочках и целуя Макарова в кадык, — я так виновата перед вами!
— Лена…
«Еще хоть раз он произнесет мое имя вот ТАК… и я точно отдамся ему прямо на этом грязном полу! И плевать мне, под возбудителем он или нет!»
— Не знаю, что нашло на меня в тот момент! — продолжала исповедоваться Белова, исступленно целуя его везде, куда только могла дотянуться.
— Не знаю, о чем я думала! Но… хочу…
— Да, детка?
— Хочу все исправить!
— Отличное желание! Трусы сама снимешь, или помочь?
«Ничего я не сниму!»
Потерянно улыбнувшись, она увлажнила пересохшие губы:
— Вчера вы сделали приятно мне, а сегодня я сделаю приятно вам! И будем считать, что мы в расчете, да?
— В каком смысле?
— Ой, да все вы поняли! Я вам сейчас немного… помогу!"
"Вздохнув полной грудью для храбрости, Лена таки просунула руку ему в штаны.
И едва не отдернула в тот же миг.
Слишком уж горячо там было. Слишком уж твердо.
Да и Виктор Эдуардович, будучи застигнут врасплох, проскрежетал зубами и мучительно застонал.
Его зрачки ушли под веки, точно от нестерпимого кайфа. По телу прошлась странная судорога. Дыхание стало до безобразия частым и тяжелым.
