До того, как она польется, газовую колонку включать нельзя.
Не дожидаясь горячей воды, повернул кран, подставил голову тугим струям. Вот он, кайф! Век бы так стоять. Намылиться, смыть. И еще раз. Ладно, пойду, не буду моих мучить неведением. Обернувшись полотенцем — не надевать же вещи, провонявшие потом и поездом! — я в детской натянул свежие брюки и поковылял в кухню.
Борис и Наташка уже распотрошили черно-полосатый пакет с подарками и рюкзак, который мне отдала бабушка, добрались до журналов и залипли. На столе лежал плакат с Хищником, снова свернувшийся в рулон.
Мама перебирала лекарства.
— Основное будет только под заказ, — сказал я ей.
Наташка, разинув рот, держала «Бурду», перелистывала страницы так аккуратно, будто они могли рассыпаться. Борис, улыбаясь от уха до уха, изучал комиксы про ниндзя-черепах и светился от счастья так, что, если к нему подключить провод, мог бы освещать весь район.
— Круто! — просияла сестра. — Это ведь нам, правда?
— Ну а кому? Один выбери себе. И ты, Боря, возьми что-то одно.
Остальное отнесу на базу, и оно будет там.
Я уселся на табуретку, подвинул к себе тарелку с блинами и принялся их поглощать, поливая вишневым вареньем.
— Тебе чаю? Или, может, кофе? — спохватилась Наташка.
— Чай, — сказал я, и в этот момент мама вытащила из пакета молотый кофе, который я взял на продажу, уставилась на него изумленно и воскликнула:
— Оно же сумасшедших денег стоит!
— Сколько? — спросил я с набитым ртом.
— На работу приносили по двадцать тысяч!
Захотелось присвистнуть, но с блином во рту это не получилось бы.
Я быстренько прожевал, забрал кофе и объяснил:
— Там я взял его за десять, но не нам — на перепродажу. Вот разбогатеем, и себе такой купим. Кстати о птичках. Отгадайте, сколько удалось заработать?
Гадать никто не стал, потому что им тоже было чем поделиться.
— На работе все скинулись мне на лечение, — похвасталась мама. — Получилось восемь тысяч шестьсот пятьдесят!
— А я рыбы продала на пятерку! — Наташка еле дождалась своей очереди говорить.
— Ну а ты? На лекарства, вижу, хватило.
Я молча расстегнул кармашек рюкзака, вынул оттуда пачку денег, потом распотрошил бабушкину самосшитую сумку, выложил еще один пресс.
— Чистыми мы заработали шестьдесят тысяч…
— Ох… ренеть! — выдохнула Наташка.
— Что? — Борис так и замер с открытым ртом, я продолжил:
— Здесь около сорока. Плюс двадцать отцовских, и еще десятку он должен. Плюс восемь маминых. Итого почти семьдесят тысяч.
