Всей толпой мы двинулись на стоянку для сотрудников: тетя Ира тарахтела, вытаскивая из меня подробности, бабушка так устала, что отвечала раздраженно и односложно; мы с Толиком плелись следом.
— Как ты догадался поехать в Москву? — спросил Толик, забирая тележки с разобранными картонными коробками, у меня остался пакет с подарками детям, лекарствами и кофе.
— Предположил, — ответил я.
Еще раз перечислять все доводы не осталось сил. И вообще все жутко раздражало, как когда болеешь, а кто-то донимает и вынуждает проявлять активность.
После поезда потряхивало от качки в вагоне, казалось, земля под ногами растягивается и сжимается, и есть шанс оступиться.
В душ! Потом — упасть и дрыхнуть, дрыхнуть, дрыхнуть. Только бы успеть, пока воду не отключили!
Возле «шестерки» Толика, припаркованной на стоянке для сотрудников, бабушка сказала:
— Давайте сперва Павлика отвезем, ему ближе. Потом уже — в Васильевку.
— А он из центра сам не… — начала тетя Ира.
— Он с деньгами, — злобно бросила бабушка. — Вопрос исчерпан.
Мы с ней уселись на заднее сиденье и вырубились одновременно, а открыл глаза я уже возле школы в нашем поселке. Что такое детство? Это когда спать — обязанность, а не единственное желание. Не получается у меня быть правильным подростком: пашу, как трактор. Еще ж я пообещал друзьям сегодня провести тренировку! Если не очухаюсь, вздремнув в обед, позанимаемся вполсилы.
Бабушка задрала кофту, отвязала мешочек с деньгами, отдала мне и легла на сиденье, говоря:"
"— В девять позвони, расскажи, какие новости у Оли.
Я поймал недовольный тетушкин взгляд — как так, столько денег отдать мелкому пацану? Впрочем, понятно, она воспринимает меня как своего бестолкового сына, который накупил бы жвачек и сникерсов на все, ей сложно признать, что бывает и по-другому.
Машина остановилась возле моего подъезда. Я вышел, хлопнул дверцей, но не закрыл с первого раза, пришлось повторит. Пошатываясь и еле переставляя ноги, я отправился домой. Интересно, мама на работе, или у нее хватило ума пойти на больничный? Ступенька, еще ступенька… Мне как будто сто лет, ноги налиты свинцом, еле ползу.
Я толкнул нашу дверь и ввалился в гостиную, втянул кружащий голову аромат блинов. Из кухни вышла Наташка, из детской выглянул Борис и крикнул:
— Ма-ам, Павлик пришел.
Скинув кеды, я уронил:
— Я в душ, а то будет газовая атака. Все потом.
— Ну хоть не зря? — жалобно спросила сестра.
— Все отлично, — ответил я. — Включи колонку, пожалуйста.
В ванной я пустил воду.
