Он сел за его стол, глядя на кипу документов, заполнивших собой почти всю столешницу красного дерева. Он понимал, что все эти документы требуют его немедленного внимания, но вместо того, чтобы приняться за работу, уставился в окно. Начал накрапывать дождик. Капли падали на стекло. Он подумал, что поступает благородно, говорил себе Эдвард. Франческа Гордон помогла ему, и теперь он был обязан ответить услугой на услугу. Если он сможет удерживать мысли в благородном русле, не поддаваясь почти непреодолимому желанию к ней прикоснуться, все будет прекрасно.
"
"Блэкбридж явился, чтобы доложить о приходе Уиттерса. Эдвард кивнул. Прочь блудливые мысли. Пора думать о деле. Была еще одна причина, по которой он должен завершить свои дела с леди Гордон как можно скорее, — покончив с ней, он сможет сосредоточиться на спасении своего наследства. Даже сегодня утром, общаясь с Джерардом на тему писем шантажиста, от решения главной, требующей его всецелого внимания задачи его отвлекали мысли о Франческе.
О леди Гордон, строго напомнил себе Эдвард.
Уиттерс вошел и сразу приступил к делу. Он уже начал готовить петицию, которую Чарли придется подать, дабы заявить свои права на титул герцога Дарема. Главная проблема, конечно, состояла в документальном подтверждении родословной, которая не оставляла бы сомнений в том, что Чарли является единственным и неоспоримым законным наследником. Как объяснил Уиттерс, петиция должна отражать лишь достоверно известные им факты и быть точной в каждой детали.
То, что Дарем оставил письмо, в котором сообщал о своем предыдущем браке, сильно осложняло дело, в особенности с учетом того обстоятельства, что сведения эти просочились в прессу. Многим теперь станет любопытно, каким образом Чарли будет изворачиваться, отвечая на закономерно возникшие вопросы по петиции.
— Слухи не могут служить доказательствами в суде, — довольно резко заметил Эдвард.
— Конечно, нет, милорд, — ответил Уиттерс. — В нашу пользу говорит и тот факт, что ни в одной из семейных библий[1] не было найдено записей о бракосочетании, не говоря уже об официальной книге записей, и ваш покойный отец утверждает, что они не жили как муж и жена; более того, он говорит, что брак был заключен тайно как раз перед тем, как подобные церемонии были признаны незаконными примерно шестьдесят лет назад.
Из вышеизложенного следует тот факт, что первый брак нельзя считать вполне законным.
