Но ваш отец, по всей видимости, и не считал его таковым, а потому не видел необходимости в его официальном расторжении. Кроме того, маловероятно, чтобы спустя столько лет представилась возможность отыскать хоть одного свидетеля, который бы был в ту пору знаком с вашим отцом и его тогдашней женой и мог бы подтвердить, что они были официально обвенчаны. И, разумеется, нет ни единого свидетельства того, что за все эти годы она пыталась связаться с ним, искала у него финансовой помощи или признания статуса законной супруги, несмотря на весьма существенную мотивацию к подобным действиям, если принять во внимание его титул.
— Но отец признал этот брак. В его глазах это был законный союз.
— Да, — уступил его аргументам Уиттерс. — Было бы весьма полезно удостовериться в смерти этой леди и найти документальные подтверждения даты ее кончины.
Эдвард на мгновение закрыл глаза. — Мой брат взял на себя труд разыскать эту женщину и ее родственников. К сожалению, отец оставил нам совсем немного информации.
— Да, у нас фактически ничего нет, кроме ее имени, — пробормотал солиситор, когда Эдвард передал ему копии писем Дарема, — это и хорошо, и плохо. Но мне приходилось сталкиваться с такого рода трудностями и раньше, милорд.
Эдвард кивнул. В конце концов, именно потому он и хотел получить в советники Уиттерса. Трудности, казалось, не обескураживали его, а вдохновляли, и он заработал себе признание тем, что умел выигрывать дела, умело обходя такого рода препятствия.
— Вы помните женщину по имени Франческа Гордон? — вдруг спросил Эдвард.
Уиттерс прищурился, затем кивнул:
— Кажется, да.
Эдвард поймал себя на том, что барабанит пальцами по подлокотнику кресла.
— Я познакомился с леди Гордон и узнал о ее деле. Она как-то раз обращалась к вам за помощью.
На лице Уиттерса не дрогнул ни один мускул. Он не показал и тени удивления по поводу такого неожиданного поворота в разговоре.
— Она действительно ко мне обращалась, сэр.
— Что вы думаете о перспективах ее дела? — Почувствовав заминку, Эдвард добавил: — Насколько я понимаю, вы были близки к тому, чтобы за него взяться.
— Я помню это дело. — Уиттерс едва заметно вытянулся, и выражение его лица стало более сосредоточенным. — Я рассматривал возможность повести ее дело, поскольку увидел в нем вызов моим профессиональным амбициям. Опекунство над ребенком, я не ошибаюсь? Дело обещало быть непростым, и шансы на успех были довольно сомнительны, но я посчитал, что могу его выиграть.
