— Он улыбнулся, хищно, как показалось Эдварду. — Я не берусь за дела, в успех которых не верю.
— Разумеется. — Эдвард изучал его взглядом. — И каковы, на ваш взгляд, ее шансы на победу?
— Один к пяти, — тут же ответил Уиттерс. — Завещание не в ее пользу, попечитель не выступает на ее стороне, и нет свидетельств того, что ребенку грозит какая-либо опасность.
— Вот как?
Один к пяти. Невысокие шансы. И это говорит Уиттерс, который почти согласился повести ее дело. Остальные, должно быть, вообще не видели никаких шансов на успех.
Неудивительно, что у нее возникли трудности.
— Хотелось бы знать, каковы, на ваш взгляд, шансы на успех моего дела?"
"— Гораздо выше, милорд, три к четырем, по меньшей мере. Слухи, письмо человека преклонного возраста, смертельно больного, — вот все, на чем строятся предположения о неком изъяне в родословной вашего брата. И если больше никто не заявит документально подтвержденные права на титул, титул, вне сомнений, перейдет к вашему брату.
Добрая половина английской аристократии лишилась бы своих титулов, если бы подобные «доказательства» имели юридическую силу. Едва ли парламентскому суду захочется создавать прецедент. Если суд и будет пристрастным, то исключительно в пользу вашего брата.
Точно так же, как, судя по всему, суд был бы пристрастен не в пользу леди Гордон. И снова Эдварда неприятно задела эта очевидная и до сей поры никак не ощущаемая им несправедливость. Один шанс из пяти все же давал надежду на успех.
Уиттерс был не единственным в Лондоне адвокатом с амбициями, чью профессиональную гордость приятно щекотали победы в трудных делах.
— Рад это слышать, — сказал Эдвард. — Держите меня в курсе.
Уиттерс встал и поклонился.
— Разумеется, милорд.
Когда дверь за Уиттерсом закрылась, взгляд Эдварда упал на все еще не разобранную кипу корреспонденции и счетов. Его секретарь должен был приехать с минуты на минуту, чтобы приступить к сортировке докуметов.
Тот факт, что судьба поместий Дарема повисла в воздухе, еще не означал, что на них можно махнуть рукой. Уиттерс высоко оценивал их шансы на успех, и Эдвард понимал, что, увиливая от выполнения своих обязанностей сейчас, лишь создаст себе дополнительные проблемы в будущем. Кроме того, он вложил в эти поместья столько труда и заботы, так гордился своим вкладом в их теперешнее процветание, что просто не мог бросить их на произвол судьбы.
