Мечтал об одном – отоспаться!
С Леной они, конечно, созванивались! Но разговор был коротким: «Я в больнице». – «А я только приехал домой. Как там у тебя?» – «Пока ничего радостного. А у тебя?» – «У меня тоже». – «Ну ладно, прости, мне надо бежать!» – «Беги, конечно! Когда позвонишь?» – «Надеюсь, что завтра. Если получится… Ну или послезавтра. До связи». – «До связи. Пока».
Вот и все разговоры.
Он уговаривал себя, что все проходит, пройдет и эта чертова черная полоса. Конечно, пройдет. Но дурные мысли все равно лезли в голову: «Почему она не хочет встретиться? Нет, все понятно, дел по горло.
И все же… Я бы точно выкроил время! Хоть на пару часов, просто так, повидаться. Посмотреть ей в глаза, обнять ее, поцеловать».
Но Лена по-прежнему повторяла: «Нет, не могу, извини. И ради бога, не обижайся – ну правда! Голова кругом – столько всего… Знаешь, иногда мне кажется, что я не справлюсь…» «Справишься! – отвечал он. – Ты и не справишься? Ты сильная, Ленка! Сильная и отважная. Мы оба справимся, не сомневайся! И все пройдет, Лен! Совсем скоро пройдет! И ты еще вспомнишь мои слова!» «Ну да, – вяло отвечала она, – когда-нибудь наверняка…»
В отличие от Турова Лена оптимисткой не была.
А может, просто лучше знала жизнь?
Кстати, на похороны люберецкого деда она его не пустила. Он понимал – стыдится. Бабка, мать, дядя Боря, соседи… «Видел бы ты эти поминки! – горестно вздыхала она. – Сплошная пьянка и драки. Мне бы это пережить».
А спустя месяц вслед за дедом ушла и бабка Маня.
Кстати, после похорон бабки Мани нашлись и лыжниковские деньги.
Лена сказала, что денег там было прилично. Нет, кое-что бабка им отдавала, но так, по мелочам. Мать с ней скандалила, а толку? Скандалить с бабкой дело пустое. Деньги нашлись под матрасом: три слоя газеты, старые пластиковые пакеты, сверху коричневый из-под картошки, и завернуто все в старую наволочку. Бабка всегда говорила: «на черный день».
– Смешно! Какого она ждала черного дня? – горько усмехалась Лена. – Да вся ее и наша жизни были одним сплошным черным днем! Куда уж хуже, правда? Ну если только война.
Бабка была из деревни. В войну наголодались, конечно, настрадались. Но все равно.
Мать с дядей Борей обрадовались, ну и пропили все быстро, за пару месяцев.
Бедная, бедная Ленка! Сколько ей пришлось пережить! А тут он со своими переживаниями.
Спустя почти три месяца после того разговора на даче они увиделись.
– Ехать в Снегири смысла нет, – сразу заявила она. – У меня всего полтора часа.
