Непокрытая голова, гладкие, блестящие черные волосы, острые скулы, прищуренные рыжие рысьи глаза – только потом он узнал, что она близорука. Стояла, окидывая ленивым и безразличным взглядом толпу.
У него перехватило дыхание.
Самая красивая. Лучшая. Самая необыкновенная. И самая любимая. Навсегда.
Увидев его, Лена прищурилась и слегка улыбнулась – почти незаметно, чуть-чуть, уголками рта.
Но Туров эту улыбку увидел и вспыхнул, как подросток: счастье!
Так начался их роман. Как все любовники, они искали прибежища – иногда везло: то обламывался ключ от комнаты в общежитии, то у кого-то была свободная хата – пусть на пару часов, но они были рады и этому.
Иногда уезжали на дачу, в Снегири. И дурацкая, абсолютно блаженная улыбка не сходила с его лица. Да он и не пытался скрыть своей радости. А она – она, как всегда, была сдержанна. Никаких бурных эмоций, никакого выражения чувств, только иногда по ее лицу пробегала легкая тень – радости или расстройства.
Он научился считывать это по коротким, мимолетным ужимкам или гримасам.
Нет, холодной она не была – какое! Она была пылкой, нетерпеливой, отзывчивой, страстной. Но это там, в постели. А в жизни – да, Снегурочка. Вернее, Снежная королева. Именно королева – строгая, насмешливая, с гордо вскинутой головой, с острым языком – горе тому, кто зацепит или обидит! Впрочем, желающих обидеть не находилось: весь ее вид – надменный, высокомерный, самоуверенный – возможность обидеть ее исключал.
Туров видел, как зачастую люди терялись, сталкиваясь с ней взглядом или услышав ее острую, колкую шутку. Он восхищался ею – ему это было недоступно. И еще распирало от гордости – только я знаю, какая она! Потому, что она – моя. Моя женщина, моя любимая, моя любовница.
Преувеличение. Большое преувеличение. И он это прекрасно осознавал – она была не из тех, кто кому-то принадлежит. Никому она не принадлежала, и ему в том числе. И наплевать на жаркие объятия, сокровенные слова, волнующий шепот, от которого он терял сознание, наплевать на все то, что между ними было, – когда все это заканчивалось и она влезала в узкие джинсы и свитер, расчесывала волосы и красила бледные губы, то снова превращалась в недоступную, недосягаемую, непостижимую женщину.
Снежную королеву.
Иногда она бросала на него короткий, но емкий взгляд, и сердце у него падало в пятки. «Что это значит? – мучился он.
