– Проследи за ними, – распорядился Лоркан, когда Снорре вернулся на место, – что-то здесь нечисто.
– Она пытается продать дочь подороже, потому что по уши в долгах, – произнесла я в полголоса, не поднимая взгляда от списка. Лоркан и Снорре в изумлении обернулись в мою сторону, пришлось мысль развить чуть дальше, чем планировалось.
– Украшения на ней – не настоящие. Хорошая копия, не более того. Платье перекрашивалось и перешивалось несколько раз – у них нет денег купить новое, создает иллюзию достатка.
А то, что супруг и слова не сказал, когда его дочь выставили сегодня, словно на аукцион, означает, что именно он виноват в плачевном финансовом состоянии семьи.
Лоркан ехидно ухмыльнулся:
– Надо же, леди Ималия, вы умеете не только ругаться с портными!
Кто бы сомневался, что ему уже пожаловались. Чувствуй я себя хоть сколько-нибудь виноватой, я возможно, смутилась бы или пыталась оправдаться, но я лишь отзеркалила его усмешку, чувствуя, как тревога отпускает меня:
– У меня масса талантов, мой князь.
Кажется, Девятый Дракон остался доволен моим ответом, но несчастная девочка Касталидов тревожила его сильнее, чем что-либо еще. В груди внезапно потеплело, когда я заметила, что он раз за разом находит глазами испуганного ребенка в толпе, которому здесь быть не положено, и обеспокоенно хмурится."
"– Снорре, ты знаешь, что делать, – капитан отрывисто кивнул в ответ и скрылся в море гостей. Проводив за ним взглядом, я подумала, что в жизни Касталидов прибавится проблем.
– Если они пытались пристроить девочку ко мне в невесты, – отрывисто пояснил Лоркан мне лично, раздувая ноздри от едва сдерживаемого гнева, – они не остановятся на этом. Не хочу оказаться виновником очередной разрушенной жизни.
Я в изумлении приподняла брови: очередной? Но Лоркан уже прошагал мимо, заканчивая с приветствием. Только ощущение подвоха, второго дна, никуда не делось, а еще долго горчило на языке.
Август объявился, когда я напрочь забыла о его присутствии на балу.
Мелькнул на одном конце поляны, щедро расточая слащавые улыбки. Протиснулся между официантами, смахивая с каждого подноса по бокалу игристого вина. Я едва успевала следить за его перемещениями, кровь в жилах то превращалась в колкий лед, замораживая меня изнутри, то вскипала, от чего я боялась прикасаться к платью, того и гляди – вспыхнет. Август нарезал по запруженной гостями лужайке, круги, с каждым из витков оказываясь все ближе и ближе.
