Я даже не притрагивалась к бокалу, который всучил мне в руки Снорре с призывом расслабиться, и терпеливо ожидала, пока Августу надоест играть в глупые игры.
– Ты совсем не изменилась, – прошептали за спиной, когда я тщетно пыталась выискать в толпе пшеничные, выгоревшие на солнце кудри, которые когда-то были черными как смоль.
– А ты, наоборот, постарел, – констатировала я, оборачиваясь. Конфетная красота Августа, которая с младых ногтей радовала окружающих, с возрастом выцвела, как тускнеет золото без надлежащего ухода.
Замечание Августа не обидело, он презрительно выгнул бровь, оглядывая меня с головы до ног:
– Думал, ты давно уже сменила белый цвет на что-то более яркое.
– А я думала, тебя давно нашли в канаве с перерезанным горлом. Ходили такие слухи какое-то время.
– Для того, чтобы меня сразить, нужно что-то поострее твоего языка, Имзатиль.
Имя, произнесенное им с такой небрежностью, ударило меня под дых.
– Заткнись, – прошептала я, украдкой оглядываясь. К счастью, на лужайке громко играла музыка – начиналась танцевальная часть вечера.
Несколько пар уже вальсировали в центре деревянного настила, звонким смехом приглашая остальных гостей присоединиться. Лоркан в отдалении беседовал с Вейлин, которая выглядела расстроенной. Боялась, что ее исключили из списка? Напрасно, ее имя до сих пор не было тронуто чернилами.
– О, так здесь никто понятия не имеет, кто ты? – Август облизнулся, предвкушая сладкую победу, но я сомневалась, что для него моя анонимность была сюрпризом.
Как же он, сволочь, пронюхал?
Я натянуто улыбнулась проходящей мимо знакомой даме, томно обмахивающейся веером. После полуночи становилось душно, над головой, почти незаметные в сумерках, клубились грозовые тучи, предвещавшие скорую бурю. Но время еще было, никто из гостей и не думал разъезжаться.
– Если ты попробуешь распахнуть свою пасть, а вобью в нее свой зонтик, – продолжая улыбаться, пробормотала я. Со стороны, наверное, казалось, что мы ведем светскую беседу, но градус неприязни, которая медленно доходила до кипения, перерастая в шипящую, искристую ненависть, быстро повышался.
– Имзатиль, – Август снисходительно, по слогам произнес давно забытое имя, как будто испытывал мое терпение, – сегодня я официальный гость княжества Аралион. Попробуешь причинить мне вред – не сносить тебе головы.
Одним отточенным движением Август поправил локон, выбившийся на высокий лоб, который во всех пяти княжествах считался признаком большого ума.
