– Будьте аккуратнее, – на прощание волшебник подарил мне еще одну улыбку, взмахнул рукой, и с кончиков пальцев посыпалась блестящая фиолетовая пыльца.
Я исподлобья зыркнул на Одхана и побрела самой короткой дорогой к спальне. Еще никогда в жизни я так сильно не мечтала о постели, в которой смогла бы забыться коротким, тревожным сном.
* * *Конверт из плотной бумаги материализовался прямо над моей кроватью и плавно опустился на подушку рядом. Я едва успела открыть глаза, как он, отрастив коротенькие ножки, пробежался по одеялу, оказываясь в поле зрения.
Почерк был мне знаком: три легкомысленные завитушки в моем имени и кокетливая до безобразия точка. Я сгребла конверт, игнорируя его возмущенные попискивания, и запихнула под подушку: спать хотелось зверски. Но уснуть мне не удалось: конверт, опровергая все законы физики, ворочался под ухом, требовательно шуршал содержимым и всячески пытался выбраться из заключения.
За окном давно стемнело, в парке шумели деревья, пели соловьи и издалека, от площади Дракона, доносилась музыка.
На потолке синие тени разливались брызгами пролитых чернил, со всполохами огней: на горизонте взрывались салюты. Народ Геммина праздновал решение Лоркана обзавестись семей. Аралионцы любили князя не меньше, чем его отца-миротворца, быть может, даже больше. Спальню наполняло спокойствие, которого я давно уже не испытывала. Лежать бы и наслаждаться покоем, но…
– Да что ты будешь делать! – взорвалась я, не выдержав копошений под подушкой.
Конвертик только и успел, что пропищать что-то невнятное, как испуганный птенец, когда я сжала его в ладони до хруста.
Бумага поддалась легко – раскрылась как цветок от малейшего нажатия, и на одеяло выпала глянцевая карточка-сообщение. На белой бумаге пылали буквы:
“Дорогая Ималия, благодарю Вас за сегодняшний визит. Я был немало польщен тем фактом, что вы обратились ко мне, чтобы получить доступ к библиотеке. В благодарность я бы хотел подарить вам безделушку, и буду рад, если она придется вам по вкусу.
Всегда Ваш, Одхан”.
Письмо я перечитала трижды, и с каждым разом из-за строчек выплывали новые намеки, один страннее другого. Буквально каждая буква кокетливо подмигивала мне, как будто намекала на что-то. А подпись – “Одхан” – была такая угловатая, что об нее, при желании, можно было порезать палец. Какой еще подарок?
С опасной заглянула в конверт, но там было пусто.
