Всю ночь эти вопросы не давали мне покоя. Пыталась уснуть, но тщетно. До самого рассвета ворочалась с боку на бок и только когда первые лучи начали золотить треугольнички паркета, просачиваясь в щель между шторами и полами, уснула, сморенная усталостью.
Из беспокойного забытья вынырнула внезапно. Подскочила, открыв глаза, разом вспомнив все, что вчера произошло, и… увидела аджана. Он сидел, забившись в камин, и смотрел на меня немигающими бусинами-глазами. Мрачный, нахохлившийся и как будто даже… обозленный?
Подскочив, бросилась к темному зеву камина, в котором слабо дотлевали угли, и на выдохе спросила:
— Чет, ты как? Живой?! Что он тебе сделал?! Что я могу для тебя сделать?
— Все в порядке, — буркнул хранитель, не спеша выбираться из золы.
— А по тебе не скажешь, что в порядке. Где ты пропадал?
— Зализывал раны, залечивал увечья, — ответил он резко, почти огрызнулся, и еще больше нахохлился.
— Все настолько серьезно? — одними губами прошептала я, скользя лихорадочным взглядом по тельцу аджана.
Если и были раны, то алая шерстка их надежно скрывала.
С виду цел и невредим, а там… кто его знает.
— Все в порядке! — повторил он раздраженно и в одно мгновение переместился в другой конец комнаты."
"— Тогда что с тобой такое?! — Я поднялась с колен, вопросительно уставилась на развалившегося в кресле хранителя.
— Я тебе говорил сидеть дома? Говорил. А ты что, краса моя? Сидела? Нет! — рыкнул чертяка, вдобавок негодующе сверкнув глазами. — Ускакала на ярмарку горной козочкой и к чему это твое «я только немного развеюсь» привело?
— Откуда же мне было знать, что один из людей Ключевского желает мне смерти!
— А падение с лестницы тебя на эту светлую мысль не натолкнуло, не?
Аджан имел полное право обижаться, но и мне вдруг тоже стало обидно.
Это что же получается, мне теперь носа из комнаты нельзя будет высунуть, потому что кому-то приспичило сжить меня со свету? Забаррикадироваться ото всех и ждать? Вопрос: чего? Спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих, и сидеть, сложа эти самые руки, я не собираюсь! И прятаться в нору тоже! Еще больше буду заниматься и не успокоюсь, пока не подчиню все свои стихии.
А там уже и домой смогу вернуться, и от врагов, если потребуется, отобьюсь. Так буду отбиваться, что уже они окажутся под угрозой развоплощения!
С этими воинственными мыслями я приступила к зарядке.
— Они… он теперь знает о твоем даре, — спустя минут десять подал с кресла голос чертяка. — Ну, тот засранец, что напал на тебя.
