Она выглядела такой же больной, как несколько дней назад, когда спасла меня. И вот ей снова не здоровится.
И снова из-за меня.
Наташа бросилась к матери. Опустилась перед ней на колени и тихонько предложила, заключив ее руки в свои:
— Матушка, позвольте послать за лекарем. Вам…
— Не надо никаких лекарей, — раздраженно отмахнулась Ольга. — Только не для меня. А вот Софью пусть осмотрит. — Княгиня перевела взгляд на меня, прерывисто вздохнула и продолжила: — Скажи Христине принести мне успокоительное. А вам, капитан, пора.
Поняв, что спорить с нами бесполезно, Ключевский кивнул, но, прежде чем уйти, шагнул ко мне и проговорил:
— Ваше сиятельство, позвольте спросить, что произошло с поручиком Лапиным? Его мундир почти весь сгорел…
К счастью, у меня было достаточно времени, чтобы придумать свою версию развития событий. Понимала, что отвечать все равно придется. Не Ключевскому, так Ольге. Поэтому решила не тянуть аджана за хвост, а сразу все объяснить.
— Хранитель моего батюшки пришел на помощь.
У меня есть… эмм… особый артефакт, который позволяет мне в случае чего с ним связываться. Если бы не он, я бы точно погибла."
"Оставалось надеяться, что версия с хранителем по вызову прокатит, иначе, вернувшись, Воронцов узнает, что никакое я не наказание, а вполне себе неплохой вариант для продолжения его славного рода.
А мне совсем не надо с ним этим самым… продолжением заниматься.
— Могу я взглянуть на артефакт? — начал было военный.
Но теперь уже его перебила Ольга:
— Вы можете оставить нас в покое, капитан.
Отправляйтесь в Московию и расскажите его величеству, что за отребье служит под вашим началом!
Мужчина понуро кивнул, коротко поклонился и вышел, больше не сказав ни слова. Какое-то время в гостиной царило молчание, которое прервала появившаяся в дверях Христина с каплями.
— Матушка, вам бы прилечь, — обеспокоенно сказала вошедшая следом за служанкой Наташа.
— Софья дважды чуть не погибла, — пробормотала Ольга, глядя прямо перед собой. Слов дочери она как будто и не услышала и даже не заметила приблизившейся Христины.
— Кто же так нас ненавидит, что пытается изжить наш род?! — воскликнула она, сжав подлокотники кресла, а в следующее мгновение ее голос снова упал. — А я… я не поняла, не доглядела… Настаивала на проклятой поездке!
— Матушка, вы никак не могли знать, — тихо обронила Аня, пересаживаясь поближе к матери.
— Анна права, — согласилась я. — Вы тут совершенно не при чем и не вздумайте себя корить.
