— А я?
— Что — ты?
Дима осторожно поцеловал ее колено. Настя не шевельнулась.
— Ты очень красивая.
— Ты уже говорил. У меня с памятью все в порядке.
— И еще раз повторю.
— Зачем?
— Чтобы ты это запомнила.
— Я запомнила.
— Но не поверила?
— Нет.
— А почему именно этот типаж ты выбрала? Павлов любит рыжих?
— Не знаю. — Настя чуть заметно шевельнула плечом. — Просто увидела такую женщину на улице, она мне понравилась. Срисовала.
— А кого еще ты можешь изобразить?
— Кого угодно. Много лет тренируюсь. У меня хобби такое — менять внешность.
Мама часто за границей бывала, привозила всякие игрушки.
— Какие игрушки?
— Ну, грим, краски для волос, линзы всех цветов. Остальное я сама придумывала. Училась менять голос, жесты, походку. Очень хорошо отвлекает.
— От чего отвлекает?
— От мыслей о бренности существования. — Она усмехнулась. — Так что если меня выгонят из милиции, без работы не останусь. Пойду на киностудию фильмы озвучивать.
Дима подвинулся ближе, положил голову ей на колени.
— Если ты все это умеешь, то почему не пользуешься?
Настя лениво подняла руку, безвольно свисавшую с подлокотника кресла, запустила пальцы в его волосы.
— Зачем своих обманывать? Какая есть — такая есть.
— Мужики по тебе сохли бы.
— Мне неинтересно.
— Почему? Нормальной женщине это должно быть интересно.
— Я — не нормальная женщина. Я вообще не женщина. Я — компьютер на двух ногах. И потом, они все равно увидели бы меня после ванны. И вся любовь тут же кончилась бы.
— Не наговаривай на себя. Ты — нормальная молодая красивая женщина.
Только в тебе огня нет.
— Огня нет, — согласилась Настя.
— Может, ты не хочешь его зажигать?"
"— Может, не хочу. Перестань меня уговаривать. Я очень устала. У меня сил нет дойти до душа, а ты мне рассказываешь про высокую страсть. Ну нет ее во мне, что я могу поделать?
— Хочешь, я тебе помогу?
— В чем? — Настя открыла глаза, внимательно посмотрела на Захарова.
— До душа дойти. Раз в тебе нет высокой страсти, тебя это не должно смущать.
— Помоги. — Она опять расслабленно прикрыла глаза.
Дима включил в ванной воду, налил в нее пенящийся «Бадузан», вернулся в комнату. Не поднимая Настю с кресла, осторожно снял с нее мини-юбку, потом аккуратно, стараясь не касаться тела руками, стянул бирюзовую майку на бретельках.
— А грудь-то! — Он укоризненно покачал головой. — Это надо совсем себя не любить, чтобы такую красоту прятать.
— А я и не люблю.
Настя по-прежнему не открывала глаз.
— А что ты любишь?
— Задачки решать.
