Когда его увели, Виктор Алексеевич заглянул к Каменской в кабинет.
— Ну, Анастасия, с меня бутылка. Но я-то какой молодец, я-то умница какая! — сказал он, сияя всем своим круглым лицом. — Как это я в тебе, сопливой девчонке, в свое время разглядел гениального сыщика!
— Что случилось?
Настя уже «въезжала» в другое дело и поэтому не могла взять в толк, о чем это говорит ее начальник.
— Я, Анастасия, мужик простой и без затей. Взял да и спросил у Галла про фигурки и языческого бога.
— И что Галл?
— Представь себе, подтвердил. Ты оказалась права. Хотя мне и сейчас с трудом в это верится. Между прочим, Лесников не объявлялся? — круто свернул в сторону Гордеев.
— В последние дни я дело Шумилина совсем из виду выпустил.
— Там все в порядке, Виктор Алексеевич. Ковалев не только сам умыл руки, но и Виноградова придерживает. Так что Ольшанский с Лесниковым работают вовсю.
— Ну, слава богу, — вздохнул Гордеев.
* * *Миша Доценко и Юра Коротков с головой ушли в писанину, составляя отчет об операции.
Мише не давал покоя один вопрос, и он наконец решился его задать:
— Юра, а что было бы, если бы Галл согласился на Настино предложение?
— На какое предложение? — поднял голову Юра.
— Ну, переспать с ней, чтобы доказать, что он не из милиции. Неужели ей пришлось бы… — Миша не договорил.
Все-таки он был еще очень молод, старший лейтенант Доценко.
— Знаешь, в нашей работе часто бывают радости. Но чтобы до них добраться, порой приходится сначала вываляться в грязи, — уклончиво ответил Коротков.
Он с нежностью подумал о Люде Семеновой. До десятого июля оставалось четыре дня."
