Едва шевеля губами, Ковалев произнес:
— Сережу я вам не отдам.
* * *Работа над жизнеописанием Ирины Филатовой шла вдохновенно. Приехавший на Петровку Дима Захаров склонился вместе с Настей над длинной «простыней», склеенной из нескольких листов, вдоль которой была прочерчена толстая, размеченная на годы линия.
— Знать бы, что интересует нашего клиента — вся ее жизнь или только конкретный период? — вздыхал Дима. — Сколько лишней работы делаем!
— Нельзя быть таким ленивым, — строго сказала Настя.
— Ой-ой-ой, кто бы говорил! — насмешливо протянул Захаров, распрямляя плечи и с хрустом потягиваясь. — На себя посмотри, труженица. Кипятильник, сейф, машинка — все на расстоянии вытянутой руки, только чтобы лишний раз не вставать. Тебе лень даже до урны дойти — пепельницу вытряхнуть.
Настя расхохоталась.
— Это точно. О моей лени легенды ходят. Но на умственную деятельность это не распространяется. Ближе к делу, Захаров. Правдивые куплеты мы с тобой сочинили. Теперь надо придумать припев.
Припев у нас будет вот здесь, — Настя красным карандашом обвела точку на хронологической линии, — здесь и еще вот тут.
— Почему именно здесь?
— Ну, считай, что мне так захотелось, — уклончиво ответила Настя. — Тебе-то не все ли равно?
Конечно, Настя Каменская была далеко не так недоверчива, как Колобок. Зато она была куда более расчетлива. Не имея возможности проверить слова Захарова о мифическом клиенте, она на всякий случай сделала солидный «допуск» на неискренность Дмитрия.
Истории из жизни Филатовой, которые она назвала «правдивыми куплетами», отнюдь не всегда соответствовали действительности.
Сочиняя «припев», Настя старалась неуклонно соблюдать два правила. Во-первых, придуманные детали не должны казаться странными и не соответствующими характеру Ирины. Во-вторых, они ни в коем случае не должны случайно оказаться правдой.
В разгар работы позвонил Доценко, работавший вокруг Интерпола.
— Анастасия Павловна, по-моему, здесь «тепло».
С февраля месяца Идзиковский разрабатывает интересную группу, связанную, с одной стороны, с карабахскими боевиками, а с другой — с Турцией. Это наши граждане, долгое время работавшие на Ближнем Востоке и имеющие там обширные знакомства. Но Интерпол имеет дело только с информацией, чисто оперативную работу они не ведут. Во всяком случае, сам Идзиковский утверждает, что никакого давления на себя он не ощущал и тем более ничем не делился с Ириной.
