— В несколько слов уложиться трудно, но в самых общих чертах идея состоит в том, чтобы рассматривать явление коррупции с точки зрения экономических категорий. Коррупционное взаимодействие — это, по существу, торговая сделка, в которой есть товар, продавец и покупатель, а также фигурируют себестоимость товара, потребительская стоимость и продажная цена. Если вкратце — то вот так. Если вас интересуют детали, милости прошу ко мне, побеседуем подробно.
Павлов бил с дальним прицелом. Он успел рассмотреть журналистку, задававшую вопрос, и совсем не возражал бы продолжить с ней знакомство.
Да и пространное интервью — было бы неплохо.
Удар Александра Евгеньевича достиг цели, потому что журналистка подошла к нему сразу же после брифинга.
— Лебедева, — представилась она, протягивая руку. — Это я задавала вам вопросы.
— Очень приятно. — Павлов галантно поцеловал холеную руку с длинными бронзовыми ногтями.
— Я бы хотела воспользоваться вашим приглашением. Назначьте мне, пожалуйста, время.
Высокая, длинноногая, она легко шагала в ногу с рослым Павловым и, казалось, с трудом сдерживалась, чтобы не побежать.
Александр Евгеньевич на секунду задумался, глянул на часы, широко улыбнулся.
— У меня есть время сейчас, если хотите. Пойдемте?
— С удовольствием.
…— Чай, кофе, коньяк? — гостеприимно предложил Павлов, когда они расположились в его кабинете.
— Кофе с коньяком, если можно, — решительно выбрала гостья.
Александр Евгеньевич включил кофеварку, достал коньяк, чашки, миниатюрные рюмочки.
— Как вас зовут? Лариса? Что ж, за знакомство, Лариса! Так о чем мы с вами будем говорить, прекрасная Лариса?
Журналистка рассмеялась. Голос у нее был низкий, а смех — чуть хрипловатый. Она тряхнула рыже-каштановой гривой, по которой пробежала тяжелая волна.
— Александр Евгеньевич, я пришла к вам поговорить о коррупции, а вы меня расслабляете… Так не годится.
— Давайте будем говорить о коррупции, — с готовностью отозвался Павлов. — Вас интересует моя теория?
— Не только. Но начнем с нее, если не возражаете.
Лебедева достала блокнот и ручку, закинула ногу на ногу таким движением, что у Павлова дух захватило."
"— Я исхожу из того, — начал не торопясь Александр Евгеньевич, — что человек, дающий взятку, испытывает острую нужду в конкретном действии со стороны должностного лица или просто государственного чиновника. Это действие, назовем его услугой, имеет в глазах данного человека определенную ценность, то есть потребительскую стоимость.
